Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Андрей подсадил Старцева, и тот скомандовал сверху:

– Теперь вторую дай!

После того как вездесущий журналист оказался на порядочной высоте, Ветлицкий забеспокоился: небо обещало нешуточную нахлобучку, но Герман уже вовсю орудовал там, докуда только мог дотянуться, выгребая из расселины почву и сор, накопившийся за много лет.

– Берегись! – вдруг истошно закричал он. Тяжёлая, примерно с конскую голову, каменюга ухнула рядом с зазевавшимся поэтом и, отскочив от гранитного валуна, с грохотом ушла в бездну. Тут же послышался голос кладоискателя, не то одобрения, не то удивления.

– Ты чего завыл, – спросил Андрей, – руку защемил?

– Кажется, здесь что-то есть.

– Смотри не навернись от радости, а то будет тебе, бабушка, Юрьев день, – посоветовал снизу Ветлицкий. Напарник же ещё чуточку повозился и, наконец вытащив руку из трещины в скале, постучал по камням какой-то жестяной коробкой:

– Держи, только не упусти вниз!

Андрей ловко поймал находку, потом принял нож и топор. На землю Старцев спускался медленно, не отвязывая лопат, а очутившись на площадке, нетерпеливо потянулся к находке.

– Дай-ка, только чует моё сердце, как бы здесь вместо клада махорка не оказалась. Что-то легковато для золотишка?

Обстучав коробку и нарочито медля, Герман поддел ножом крышку. Внутри лежали какие-то ордена, а под ними бумаги.

– Георгии, – заметил кладоискатель, – солдатские. Вряд ли намного потянут, а вот эти… – словно взвешивая на руке две регалии, – можно подороже толкнуть. Документы потом посмотрим. Кажется, нас сейчас начнёт поливать.

Действительно, в это время косматая туча вплотную приблизилась к их скале и крупные капли дождя застучали по серым камням. Старцев торопливо закрыл шкатулку.

– Может, там, дальше, что? – неуверенно спросил Андрей, отворачиваясь от холодных водяных брызг.

– Да нет, трещина сужается. Оно, конечно, можно порыться, только вряд ли. Ордена загоним, а Георгии оставим внукам на память и роман сочиним – детектив о нашем неудачном путешествии.

– Мы с тобой уже замахивались на общий сборник, – поёжился Ветлицкий. Дождь переходил в снег. Уже забелели редкие заплатки на чёрном фоне скалы, и откос стал напоминать бурое солдатское одеяло.

– Надо бы костёр развести, а то задубеем здесь и ляжем под Георгиевскими крестами, как герои Шипки.

– Всё благодаря тебе.

– Брось скулить, Ветла, – окрысился Герман, но внезапно снег прекратился, тучу отнесло в сторону и засияло пусть не жаркое, но всё же светило.

Сопки сразу заголубели, тайга в рыжих пятнах желтеющих берёзок, осин и лиственниц стала выглядеть ещё привлекательней, и Старцев приободрился:

– Значит, сейчас перекусим – и вниз!

– Ты что, издеваешься? Собирались по горе уходить.

– Правильно, по горе – это если бы мы здесь килограмм двадцать золота огребли.

– Так ты же ещё хотел порыться?

– Хотел, да расхотел. Скорее всего, что збруевский клад гуляет в другом месте, а здесь – небольшой схрон: кресты Ивана Григорьевича, а ордена – высшего офицерья, где-нибудь на стороне подобрал.

– Слушай, Герман, а как твои бандиты сюда всякий раз забирались?

– Во-первых, они не мои, а во-вторых, полагаю, здесь могла быть верёвочная лестница… Хорошая мысль: вдвое сложить – бечёвки не хватит, а если в одну, она выдержит, только надо узлов накрутить почаще.

– Да какие здесь узлы, это же не верёвка – шпагат капроновый.

Старцев на минуту задумался: «Можно палочек напривязывать, лишь бы руками было за что цепляться и по такой страховке вниз».

– Я не смогу. Сюда лез и то с ходу про Крота вспомнил, а назад…

– Всю его биографию? – Герман улыбнулся, наверное, он понимал, что затея спуска по мокрой траве – занятие опасное, но и бросать скарб, тем более когда золота они не нашли, не хотелось. – Давай так поступим: привяжем страховку к вышке. Если она меня раз выдержала, то и второй тоже не подведёт.

Захлестнув конец бечевы вокруг одной из опор, Старцев стал с другого быстро навязывать деревянные палочки-держалки, а закончив, подмигнул другу:

– Не боись, я мигом спущусь за вещами, привяжу их тебе к верёвке, вытянешь, а потом конец назад бросишь, – и, видя, что напарник стоит истуканом, посоветовал: – Ты, Ветла, всё равно подстраховывай, на вышку надёжа слабовата.

Андрей с готовностью ухватился за бечёвку и стал торопливо выбивать себе ямку в земле для того, чтобы покрепче упереться ногою. Герман споро спускался вниз, Ветлицкий подтравливал страховку, и только подумал, что неплохо бы перехватить бечеву так, чтобы пропустить её за локтем, как его изо всех сил мотнуло и едва не бросило на землю. Андрей ещё не успел сообразить, в чём дело, как услышал какой-то сдавленный вскрик, верней ругательство, а по тяжести, которая враз навалилась на подстраховщика, понял: Старцев сорвался. Правда, тому повезло, потому что страховка успела зацепиться одним из навязанных колышков под мышкой ватника у Ветлицкого, тем более Андрей, скорей машинально, чем сознательно, расклинился между стенкой и трещиной на площадке. Волновало одно: капрон может перетереться о край гранитного выступа, и тогда начинающий альпинист стал осторожно приспускать страховку. Герман, кажется, понял его маневр и закричал снизу:

– Только не спеши, Ветла, стравливай осторожно! – но бечёвка в это время зацепилась одним из колышков за край площадки, не давая возможности продолжать спуск.

– Узел мешает, Герман.

– Вижу!

– Что делать?! Я не могу сойти с места, ты тяжёлый и стаскиваешь меня. – Старцев немного помолчал, чувствовалось, как тоненькая страховка эластично пружинит, а каменная плита на краю площадки тоже шевелится, но, скорей всего, это у Ветлицкого голова кружилась, впрочем, страх высоты пропал.

– Если получится – смещайся ближе к тропе! – посоветовал Старцев.

– Боюсь, страховку срежет!

– Попробуй приподняться и ослабить нагрузку на трос у края.

Андрей стал медленно менять положение, и вдруг его бросило в жар – тем колышком, который зацепился у него за ватник, стало медленно отрывать рукав.

– У меня рукав телогрейки вместе со страховкой ползёт! – крикнул сверху Ветлицкий, но Герман и сам заметил, что бечёвка заскользила вниз. Журналист явно перетягивал партнёра, но Старцев что-то придумал.

– Ветла, – глухо донеслось из пропасти, – сделай так, чтобы твой рукав попал между скалой и страховкой, тогда сможешь безбоязненно сместить меня к тропе.

Дальше Ветлицкий действовал как во сне и очнулся только тогда, когда услышал снизу голос друга:

– Я на месте!

10

– Ночевать здесь будем, чёрт с ним, с ружьём и прочим барахлом. До пещеры ещё метров шесть было спуску, а мне, с рукой-то, уже не до этого.

Старцев лежал на правом боку, привалившись к одной из опор вышки, кисть его левой руки представляла из себя непонято что – вся в крови, лоскуты кожи свисали бахромой.

– Чем бинтовать-то будем, Герман? – У