Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

оставили. Если бандиты настоящие, отберут пукалку и тогда все наши разговоры о ценностях жизни – просто блеф, а что касается Киры – тут я слукавил, всё в ней понятно, и шарм её женский – блажь.

«Много ты понимаешь», – думал, засыпая, бывший любовник красивой женщины. Врач ещё о чём-то трындел, но его голос медленно отплывал в сторону, представляя дорогу глубокому и всеочищающему сну.

16

Вертолёт, как и вчера, вынырнул из-за сопки неожиданно. Пока Бережной зачем-то суетливо искал ракетницу, брюхатая «стрекоза» снизилась и, немного повисев над отмелью, плюхнулась почти рядом, так что даже бежать навстречу прибывшим не пришлось. Наблюдая за тем, как ловко выпрыгивают на землю поисковики, Ветлицкий спросил майора о названии той речки, на берегу которой они в данный момент находятся.

– Шоша, – зевнул эмчеэсовец.

– А где же Июс?

– Эка хватился. Если Чёрный, то намного левее, а если Белый – правее.

– Эй ты, потерпевший! – крикнули в это время от вертолёта, и Андрей пошёл к позвавшим его людям.

– Я – следователь из прокуратуры – Купцов Владимир Иванович, – представился мужчина в добротной болоньевой куртке, – а это командир поисковой группы – Медведкин, старший лейтенант.

– Саша, – старлей протянул руку Ветлицкому и, расправляя топографическую карту на каком-то брезентовом мешке, спросил: – Так укажите ваш маршрут, а заодно и почему вы здесь оказались?

Начинающий следопыт, путаясь и поминутно справляясь о значении того или иного условного знака, в конце концов с горем пополам ввёл Медведкина в курс дела. Оказалось, они действительно отклонились от предполагаемого старцевского маршрута.

Выслушав бестолковый рассказ свидетеля и коротко кое-что записав, Купцов махнул вертолётчикам:

– Парня с доктором забирайте. Да, и вот ещё что, – повернулся следак к Андрею, – адрес мне свой оставь.

– Адрес? Так это… если только через Старцева?

– М-да-а, тогда максимум через неделю, найдёшь меня в республиканской прокуратуре. Понятно?

– Хорошо, найду. – Ветлицкий поймал себя на мысли, что ему хочется от души выругаться, но он только мысленно чертыхнулся и пошёл к вертолёту. Какой-то парень в форменке помог ему забраться вовнутрь, дверь захлопнули, и винтокрылая машина, качнувшись, пошла по диагонали, забираясь всё выше и выше. Андрей сидел на жёстком металлическом сиденье и, хотя уже прошло немало времени, не мог оторваться от заоконных пейзажей. Не верилось, что уже через сколько-то времени он снова окажется в опостылевшем городе, один на один с его мрачными домами, продуваемыми насквозь улицами, которые даже проспектами-то не назовёшь, со своими старыми и новыми друзьями… или врагами? Летел, словно в прошлое возвращался, а хотелось бы наоборот.

Часть 5. У злого времени в плену

1

– За руку, за руку его тащи! – Начальственного вида мужчина командовал, покрикивая на более молодого парня. Оба они суетились около третьего, сильно пьяного человека.

– Может, его лучше в вытрезвитель сдать?

– Нет! – категорично возразил начальник. – Фокин ещё сгодится, да и неудобно перед товарищем.

– Нашли товарища – алконавта.

– Тоже верно. Вот завтра проспится, и я его уволю.

Андрей от нечего делать наблюдал за комичной сценой.

– Может, вам помочь? – предложил он мужчинам.

– Давай! Берись за другую руку, – сразу же воодушевился старший.

Подтащив полутруп к зданию парковой конторы, мужики стали рассуждать, что с ним делать дальше, а Ветлицкий присел на скамейку.

– Пускай он, Анатолий Васильевич, здесь, на крыльце, трезвеет.

– На крыльце – непорядок, да и ночи теперь холодные. Пусть в коридорчике переспит, а после я его точно – выгоню.

– Не выгоните вы его, – вздохнул молодой.

– Пожалуй, ты прав, – согласился руководящий товарищ.

– Тогда меня увольняйте. Рабочий должен помогать, а Фока только водку жрать мастер, и где он только столько её находит?

– Алкоголику, Никодимыч, и полстопки хватит.

– Я тоже не ишак – за всем здесь приглядывать: платформы домкратить, оси шплинтовать, вися, как акробат на перекладине, троса натягивать…

– Ладно, уволю, если так настаиваешь. Только где замена – кругом народ проходящий. – Мужчина в пиджачной паре, скорей всего директор парка, обернулся к Андрею, словно приглашая Ветлицкого разделить его, начальственное беспокойство.

– А что нужно делать? – машинально поинтересовался добровольный помощник.

– Ничего, – вставился молодой, – если десять процентов работы за этого проходимца делать будешь – уже хорошо.

– Запросто! – неожиданно согласился Ветлицкий.

– Да ну? – не поверил парень.

– Никодимыч, – торопливо прервал его старший, – не в свои сани не садись, а вы…

– Андрей Андреевич.

– Андрей Андреевич, ступайте за мной, в контору.

– Этого тоже брать? – спросил молодой.

– Зачем? – неожиданно продемонстрировал полное равнодушие к судьбе подчинённого директор. – Он, считай, уволен. Можно ментов вызывать, пусть помогут ему протрезвиться.

– Не стоит, – великодушно заступился за коллегу Никодимыч. – Давайте его в кладовушку затащим, там он живо на метёлках в себя придёт.

Андрею стало неловко, что вроде бы из-за него увольняют рабочего, но отступать было уже поздно, и, как только Фокина водворили на ночлег, Анатолий Васильевич спросил прямо в лоб:

– Сам-то хоть с документами?

– Вот. – Ветлицкий протянул трудовую книжку и паспорт.

– Подходит, – кивнул мужчина, почти не посмотрев в бумаги. – Значит, будешь в парке работать… Стоп, а прописка у тебя где?

– Городской нет, – вздохнул Андрей виновато.

– Это плохо. Выходит, тебе и жить негде?

Будущий пролетарий почти затосковал, ему вовсе не хотелось работать в парке, на виду у всего города, но путь назад неожиданно отрезало заступничество механика Никодимыча:

– Зря вы бюрократию разводите: есть прописка – нет, какая разница?

– Бюрократию? – Мужчина строго посмотрел на заступника. «Не примет», – с облегчением подумал Ветлицкий, но, кажется, рановато. – Тогда, конечно, берём! – И стукнув стальной дверцей небольшого сейфа, запер туда паспорт и трудовую книжку.

– А документы? – тоскливо осведомился Андрей.

– Если не в розыске, и так сойдёт, – резюмировал Анатолий Васильевич. – Никодимыч тебе покажет, куда инвентарь складировать, будешь уборщиками руководить.

– Какими?

– А каких наберёшь, ты тут просвети новенького. – Директор посмотрел на механика, потом на часы. – Мне ещё в мэрию надо, фонды выбивать.

– Ничего он не навыбивает, – сказал молодой, когда шеф ушёл. – Видишь, какой тюха-матюха, но в душе непрост, за что купил, за то и продаст.

– Паспорт забрал, – чуть ли не пожаловался Ветлицкий.

– Целей будет. Тебе же бичуру на работу блатовать – публику ненадёжную, вороватую.

– А если я не сумею?

– Тогда сам мети, но лучше находить для этих целей других. Веселову за бардак в парке от начальства завсегда влетает.

– Веселову?

– Директору нашему, Анатолию Васильевичу. Так что с утра пораньше беги на рынок, приглядывайся к подсобникам и, когда они освободятся, – блатуй. Работа сезонная, и нет нужды держать постоянных уборщиков.

– За что же мне их блатовать?

– Это самое простое: возьмёшь у кассирши под отчёт