Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Сам он ленив, а вот кто бы угодил нашему Анатолию Васильевичу – другой коленкор. Так что мотай на ус, Андрюха.

Ветлицкий криво усмехнулся, представив, как он из тех дамочек, что на рынке прописаны, за суррогатный спирт своему директору подбирает объекты для удовлетворения его нешуточных, хотя и мимолётных, страстей.

3

Осеннее утро на рынке, что расположен впритык к парку, в любом случае отлично от летнего, когда сама площадь и окружающие её окрестности оживают сразу: нетерпеливое пофыркивание грузовичков и пикапчиков перемешивается с бодрыми выкриками продавцов и снабженцев. Осенью люди на работу идут неохотно. Без видимых причин злые искры ссор там и тут проскакивают, словно электрические разряды, между разноимённым полюсами конкурирующих предпринимателей. Сердитые грузчики бесцеремонно толкают мясными тушами неосторожных прохожих, шофёры едва сдерживаются, чтобы не спустить с тормозов свои, доверху нагруженные товарами, машины: «Эй ты, мать твою перемать, чего хлебало раззинул?!» – и далее в том же духе.

Андрей опасливо пробирается через рыночную площадку туда, где возле киосков толкутся бомжи и бомжихи. Памятуя о вкусах своего начальника, он только мельком оглядывает трёх помятых, с синюшными лицами бабёнок, а публика, одна другой краше. Ветлицкий не представляет, как бы он выкручивался из создавшегося положения, если бы не совет его нового товарища, дяди Саши:

– Ты в меховой ряд иди, особенно пораньше. Там у здешнего контингента место тусовки, вот и подберёшь работничков. Тебе сколько хозяин велел?

– Да человека три.

– Три человека, а где ты здесь людей видишь? Скоты мы, парень, сволочи недорезанные.

Андрей улыбнулся, вспомнив тот диалог, но кой-чему и его, Ветлицкого, жизнь уже научила.

В шляпном ряду бродячая публика почище, женщины одеты во вполне ещё сносные куртки и спортивные костюмы. Завидев постороннего, стараются изобразить из себя людей занятых, которым дела нет до любопытствующего мужчины, и только одна, в зелёной дутой болонье, мастерски сплюнув, начинает прощупывать почву:

– Младой человек, закурить не найдётся?

– Курить? – Андрей не желает влезать в лишние расходы. – Нет!

– Да он нас не понял, Настя, – влезает в разговор слегка помятая дамочка.

– Не понял? – иронично улыбается Настя. – Выходит, что нецелованный?

– А ты его поцелуй, – теперь уже все, а их человек пять, весело поглядывают на вербовщика, и Ветлицкий решается сразу брать быка за рога.

– Девочки, у меня дело к вам на сто тысяч… – Андрей сказал про «сто тысяч» и напугался, не желая сразу обнадёживать женщин большим кушами, но те отреагировали спокойное.

– А пошёл ты со своим делом, – сказала Настина подружка и отвернулась. Конечно, она всё отлично поняла и тем самым стала негласно повышать ставку, но Андрею отступать было некуда.

– В парке, здесь рядышком, намечается уборка аллей: листья мести, обрезать сучья, и расчёт безо всякого промедления – спирт и закуска.

– Вот прохиндей! – высокая, со следами былой красоты, женщина, удивлённо изогнула бровь. – Мы полагали ты нам тёплый угол и хороших мальчиков предложишь, а тут… сучья? Неужели похожи на пахарей?

– Похожи – не похожи… – Ветлицкий понимал, что настоящие путаны с утра по базарным рядам не ошиваются. Эти, скорей всего, с похмелюги и на обещанную выпивку должны клюнуть. – Пойдёте – не прогадаете.

– А что, бабёнки, может, того… пообрезаем сучья, как говорит этот фраер?

– Может, и ему кое-что обрезать? – вставил кто-то из острословок, и все они, кроме одной, которая стояла поодаль, захохотали.

– Значит, согласны?

– Смотря как привечать будешь.

– Привечу, только пойдёмте, – заторопился «десятник», хорошо понимая, что работницы перед ним не ахти какие, но выбирать не приходилось, да и не с чего, верней не из кого.

В парке, раздавая инвентарь своим «кадрам», Андрей подмигнул механику: как, мол? И тот украдкой показал большой палец. Веселов тоже обрадовался, увидев подходящую публику. Забегал, закомандовал и стал лично разводить уборщиц по аллеям, хотя прежде в такое дело да совался, успевая при этом погладить одну-другую по туго обтянутыми спортивными штанами, попкам, на что получил соответствующее замечание: «Смотри, дядя, ставки повысим за сверхурочные».

– Это как бухгалтер позволит, – заотнекивался директор.

– Вот и гладь своего бухгалтера, – огрызнулась Настя. – Все вы, кобели, одинаковы.

– Не боись, девочки, за начальством не заржавеет, – выручил шефа Никодим.

– А кто у вас начальство?

– То самое, которое вас на крепость испытывает.

– Да-а-а, – разочарованно протянула Настёна. – Мы-то думали, что вон тот, – и показала метлой на Андрея.

– Этот, – механик улыбнулся, – старший помощник младшего дворника. – Ветлицкий равнодушно прислушивался к трёпу собравшейся публики, в душе радуясь, что его внешний вид ещё не совсем поблек, если дамочки за начальника принимают, поэтому, пользуясь тем, что сумел в глазах Анатолия Васильевича отличиться, спросил о ключе к замку на сторожке.

– Возьми у администраторши, – махнул рукой тот, – но учти, там печь развалена и вообще свинарник.

Оказалось, что директор слегка преувеличил. Внутри каменные палаты выглядели весьма сносно, хотя на припечке действительно лежало несколько кирпичей, и новому хозяину не стоило большого труда вставить их на место. Он уже заканчивал подметать пол, когда снизу его окликнул механик:

– Эй, начальник, а за спиртом Пушкин пойдёт?

– Иду-у, – отставляя веник, чертыхнулся Андрей.

– Двигай, двигай, а то красотки тебя причешут, – усмехнулся напарник и протянул деньги. – Бери из расчёта на четверых, подшустрил за тебя у бухгалтерши.

– Спасибо, только их, кажется, было пятеро?

– С пятой Веселов сам рассчитается.

– Какой он быстрый, – удивился Ветлицкий.

– На то и щука в озере, чтоб карась не дремал, – поднял палец кверху механик, а на вопрос Андрея, почему он сам отстал, безапелляционно ответил: – Я к тёлкам отношусь с подозрением, да и денег общественных пожалел, тогда бы и на меня шмурдяк брать надо.

Увидев банку с прозрачной жидкостью, от которой за версту несло не то ацетоном, не то денатуратом, «девочки» оживились:

– Куда пойдём, бабы?

– Только не на виду у народа! – категорически замахал руками механик. – Менты такого не любят, – и кивнул на двух стражей порядка, прохаживающихся неподалёку.

– Тогда на «пароход». Я с детства любила такую забаву, – предложила Настя, чем опять ввела Никодимыча в транс:

– Да вы, девоньки, офонарели. Среди бела дня распивать водку в аттракционе. Там же ребятишки…

– Катись ты к такой бабушке, – грубо заметила та, что была старше всех. Она и утром ругалась отменно.

– Ладно, – сжалился над уборщицами механик, – знаю одно место, только и я, чур, с вами.

– Замётано, и начальство своё бери, – кивнула Настя на Ветлицкого.

– Это уж как полагается. Пошли, Андрюха!

– Нет, вы отдыхайте, а у меня ещё дел по горло.

– Брезгует студент, – заметил кто-то, и вся компания двинулась за сломанное колесо обозрения, так называемую «Орбиту».

4

Устроившись