Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Нет, просто друг папиного товарища, некто Пулькин, удружил.

– Пулькин? – удивился Андрей, сразу сообразив, что ему не стоит афишировать свою осведомлённость. – Что-то слышал, но не уверен.

– Зато он в себе – аж на сто процентов, но не в этом дело. Сейчас мы продолжим процедуры: раздевайся, у нас уже давно отопление подключили. – Надежда командовала, как и полагается медицинскому работнику. – Ты же в курсе, что я врач.

– Медсестра? – посмотрел пострадавший на хозяйку квартиры с некоторым недоумением: в её поведении угадывался характер лёгкой авантюристки, сродни с Куксовой. Вот ещё не хватало из огня попасть в полымя.

– Вообще-то, судя по диплому, была врачом, но сейчас действительно медсестра, и даже это позволяет видеть мне на твоей шее кровь. Лучше тебе всё-таки принять ванну.

Ветлицкий нехотя согласился и прошёл в комнату, где стояло внушительных размеров «корыто», правда поскромнее, чем у Левашовых, но тоже с гидромассажем, однако даже такое открытие не могло отвлечь гостя от созерцания своего не совсем свежего нижнего белья, да и верхнего – тоже: рубашка ещё туда-сюда, а вот майка… Включив краны на полную мощь, Андрей с силой рванул её обеими руками. Сухой и короткий треск был почти не слышен за шумом струй. Теперь можно сказать, что майка пострадала в драке, а плавки срочно простирнуть, и пока он плещется в ванне, те просохнут.

Нежась в завораживающей купели, Ветлицкий глазел по сторонам: надо же – обыкновенная медсестра – и так устроилась, и всё благодаря связям с каким-то Пулькиным, а что если Надежда – любовница управляющего строительным трестом? Правда, она что-то говорила ещё о друге семьи, мэре заполярного города, но такие подарки в любом случае просто так не делаются.

Из душа печальный рыцарь вышел посвежевшим и даже розовощёким. Запахивая рубашки, чиркнул себя рукой по груди:

– Порвали ребята майку, пришлось выбросить. – В душе он жалел одну из немногочисленных вещей своего гардероба, но всё-таки приходилось держать марку.

– Сегодня тебе спешить не стоит, так что и без майки сойдёт, а там видно будет.

«Сегодня не стоит, а завтра? Если это явочная квартира, то в любой момент может нагрянуть истинный хозяин, и тут – нате вам, подозрительная личность…» Размышления Ветлицкого прервала хозяйка квартиры, которая потащила своего заступника в кухню, где у неё на столе уже стояла раскрытая коробка с медикаментами. «Пусть мажет, если это доставляет ей удовольствие», – решил пострадавший, покорно отдаваясь во власть своей новой знакомой. Тёплые пальцы женщины легко дотрагивались до лица, до шеи, до обнажённого тела, голова слегка кружилась. «Это от голода», – решил Андрей, и ему действительно стало дурно: кухня поплыла перед глазами, спиной он коснулся рельефных обоев стенки и вдруг понял, что зря хорохорился, ещё немного – и грохнется в обморок.

Очнулся он всё там же, где и сидел. Хозяйка гостеприимной квартиры стояла напротив со шприцем в руке и улыбалась.

– Не думала, что мой пациент – такая впечатлительная личность, – произнесла она иронично. – Впрочем, не мешает и перекусить, а чтобы кровь разогнать по жилам, можно принять коньячку.

– Пожалуй, – согласился Ветлицкий и уже через некоторое время лихо расправлялся с предложенной едой.

– Да ты не стесняйся, – для чего-то приговаривала Надежда, – у меня больше полуфабрикаты, но, сам понимаешь, некогда готовить, да и не для кого.

– Неужели всё время одна? – кося под ещё не оправившегося от случившегося, спросил Андрей.

– Нет, зачем же, есть друзья, книги, комп позволяет интернетом баловаться. Кстати, я там впервые твои стихи выловила, у Романа Лунина электронная версия его журнала, а потом подруга сборник подарила…

– Тоже любительница чужих виршей?

– Любительница, виршей… Как смешно ты говоришь, странный человек, да и живёшь в какой-то сторожке.

– Не хочется унижаться перед всякими.

– И только-то?

– Считаешь, этого мало?

– Пожалуй, нет, но излишняя щепетильность ради того, чтобы существовать в симбиозе со своими дождями, призрачными рассветами, в ауре суггестивных настроений и, конечно, в разладе с эпохой – это вопрос спорный.

– Не знаю, возможно, ты и права, только первый тайм мы уже отыграли… как пели когда-то.

– Это слова из любимой песни моего отца. Ой, совсем я тебя заговорила, – всплеснула руками Надежда. – Как голова-то?

– Шумит немножко, и плечо побаливает, – неожиданно признался Андрей.

– Ещё бы, так настучали, мерзавцы. – Девушка почти вплотную приблизилась к мнительному больному, Ветлицкого прямо-таки резанула беззащитная белизна её обозначившейся в разрезе кофтёнки, груди, чистота кожи, совершенство всех форм, и, не в силах справиться с охватившим его желанием, ночной гость положил обе руки на бёдра своей поклонницы. Та не отстранилась, только перевела взгляд с плеча поэта чуть выше. Глаза её, абсолютно чёрные, окаймлённые длинными, накрашенными ресницами, смотрели на собеседника внимательно, и уже никакой настороженности не было во взгляде такого же одинокого, как и он, человека.

8

– Я ещё в Красногорске на твои стихи наткнулась, случайно, в краевом «Дне поэзии», как сейчас помню:

Любовь, как ненависть, пришла,

Как осень, зло и неизбежно…

– Это случайный опыт, я потом прозой занялся, а теперь опять… – Ветлицкий смотрел на свою новую подружку и говорил одно, но думал совсем о другом, что именно таких ласковых и ухоженных девочек всякие Пулькины охотно подбирают себе в любовницы. Он прекрасно сознавал, что утром это создание, мило зевнув, скажет: «Спасибо за всё хорошее, но мне пора на дежурство…» – и прощай, красивая жизнь, придётся снова возвращаться в каменную хибарку с единственным тусклым окном, выходящим на чёрную парковую аллею, однако вышло иначе.

На другой день хозяйка продвинутой квартиры посмотрела на своего заступничка так, словно они много лет знакомы, и предложила:

– Оставайся здесь, никуда я тебя не пущу. Ты что, в городском саду сторожем работал?

– Там сторожей нет, милиция изредка навещает, а я рабочих блатовал на уборку территории, вроде завхоза, ну и жил, конечно, в известном тебе месте.

– Всё правильно, – сразу нашлась Надежда, – поэты вообще любят уединение, чтобы не зависеть от сильных мира сего.

– Да нет, квартира у меня была в Отрадном и жена – всё как положено, хотя в один из прекрасных, в кавычках, дней Людмилу убили, дом подожгли, а жалеть меня не надо, – закончил Ветлицкий.

– А кто тебя жалеет? Просто от души предлагаю пока вместе покантоваться, а там видно будет, согласен?

– Да разве во мне дело, – замялся Андрей, – только как же твой богатенький Буратино на всё это посмотрит?

– Какой там Буратино, просто друг папиного друга, но я у него в приживалках не числюсь.