Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Девушка, послушайте, это я! – боясь громко взывать к своей ночной гостье, заскулил Ветлицкий. Ночная сырость и холод стали основательно досаждать настоящему хозяину каморки над парковым складом. Недавнее приключение стало терять свою романтическую окраску, заставляя неловкого заступника прибегнуть уже к стуку в окно. Стекло рамы задрожало, отзываясь противным и гулким звоном. Кажется, стук был слышен даже на другом конце парка. – Девушка!

– Да, – наконец-то изнутри отозвалась жертва недавнего нападения.

– Я хотел бы попасть к себе.

– А вы кто такой?

– Это уже становится забавным, – начал терять терпение Андрей. – Почти как в сказке про петуха и лису.

Наконец крючок клацнул и дверь приоткрылась.

– Вечер добрый! – Ветлицкий бесцеремонно прошёл ближе к почти уже протопившейся печке и тут же скомандовал: – Задёрните штору, а я включу свет, Надежда, или как вас там?

– Допустим, а вам откуда известно?

– Секрет, спасаю таких по очереди: сегодня – Надежду, завтра Веру, потом – Любовь… Неловких судеб звездочёт. – По мере того как Андрей согревался, приходило ощущение дискомфорта и боли, сгоряча он, кажется, недооценил возможностей своих недавних обидчиков. Незнакомка задёрнула штору. – Впрочем, со светом слегка погодим, а то ваши преследователи могут вернуться. Я и стучать-то боялся поэтому.

– Согласна, – вздохнула девушка. – Я ещё посижу немного и пойду. Страшновато выходить в такую темень.

– Отчего же, вы мне совсем не мешаете. Сейчас свечку лучше зажжём, а то ваши друзья меня слегка поцарапали.

– Это не мои друзья, – отозвалась новая знакомая, зажигая свечу. – Ой, что с вами?!

– Ничего страшного, сейчас умоюсь и стану вполне читабельным, – пошутил Ветлицкий.

– Ни в коем случае. У вас бинт или вата найдутся?

– Вы, случайно, не доктор? – Андрею показалось, что девушка даже обрадовалась возможности поухаживать за пострадавшим.

– Угадали, медичка. Работаю в горбольнице, так что хоть здесь вам повезло.

«Быстро освоилась, – подумал хозяин каморки, – кажется, не из робких». Он с интересом посмотрел на собеседницу: лет двадцати, с правильными чертами лица. Ей удивительно шёл белый цвет импортной курточки.

– Вы так меня изучаете, словно портрет собираетесь написать.

– Да нет, просто, – стушевался Ветлицкий, – не каждый вечер на мой огонёк залетают такие…

– Ночные бабочки? – подхватила девушка. – Кстати, а вас как зовут?

– Меня? Андрей… Андрей Ветлицкий.

– Ветлицкий? Отчего-то знакомая фамилия, впрочем, сейчас главное – привести вас в норму. – И случайная гостья решительно подступила к своему спасителю. – Нужно включить свет, да с таким дверным запором стыдно кого-либо опасаться.

– Пожалуй, вы правы. Включатель справа.

Обрабатывая ссадины на физиономии Андрея, девушка посетовала:

– А здорово они вас уработали. Морды-то отъели в ночном клубе.

– Я так и подумал, что это скорей всего торгаши, – чтобы поддержать разговор, сострил пострадавший.

– Это они вам напоследок сказали, что меня Надеждой зовут?

– У меня, сирого и убогого поэта – подобная, не самая худшая из ситуаций, – поморщился скорее от боли, нежели от самоуничижения Ветлицкий.

– Поэт, – девушка даже вату из рук уронила, – Ветлицкий? Теперь мне понятно, отчего ваше имя мне так знакомо. Я читала сборник с такими строчками, где говорится про окно как формулу одиночества, ваши?

– Несомненно, – снова заюродствовал незадачливый литератор, продолжая морщиться.

– Потерпи, – с ходу переходя на «ты», медичка и даже поклонница молодого литератора, опять взялась за тампон, – и не комплексуй. Не всегда бытие определяет сознание. Хотя ещё в школе учили…

– Я и есть школьный учитель… истории.

– Почему не литературы?

– Чтобы заниматься творчеством, совершенно не обязательно заканчивать профильный факультет.

– Да-да, ещё мама мне говорила, что поэты Богом поцелованы. Знаешь, Андрей, – словно дело совсем решённое, сказала девушка, – сейчас пойдём ко мне, там найдутся необходимые медикаменты, заодно вкачу тебе противостолбнячный укол, а там видно будет.

– Видно-то, видно, а вдруг наткнёмся на твоих знакомых? – заупирался «Богом поцелованный». Ему вовсе не светило завершить сегодняшний временной отрезок вечера препротивным уколом.

– Думаю, что в ближайшие дни мы не встретимся.

– Они что, не знают, где ты живёшь?

– Полагаю, что хватит с них и того, что они вполне могут вычислить твоё местожительство.

– Вряд ли меня они приняли за работника парка или бомжа. – Андрей почувствовал, как апатия и усталость забирают остатки сил. Захотелось уснуть, провалиться в яму небытия…

– Да тебе, никак, плохо? – теперь уже опекунша Ветлицкого тронула его за плечо. – Не бери в голову мелочные условности, а лучше помоги мне одеться, рыцарь печального образа.

– Похож на Дон Кихота?

– Почти.

Погасив свет и повесив на дверь замок, Андрей помог девушке спуститься с лестницы. Ему нравилось, как он плавно переходит в ранг подопечных, почти как в случае с Кирочкой Левашовой. Впрочем, раз на раз не приходится, но и сопротивляться обстоятельствам было уже выше его, Ветлицкого, сил.

7

Жизнь успела побаловать и пожурить Наденьку Вострецову за её неполные двадцать пять лет предостаточно. Ко времени встречи с Ветлицким у медсестры городской больницы бывало всякое: отец её, главный врач заполярной клиники в городе, мэр которого в своё время был плотно завязан с господином Пулькиным махинациями со строительством был другом нечистого на руку администратора. Эта старая дружба позволила дочери врача сначала беспрепятственно поступить в медицинский институт, а потом и успешно его закончить, хотя быть отчисленной у Надежды причин хватало. Полубогемная жизнь продолжалась у дипломированной медички и после окончания института, что в конце концов привело врача-терапевта в город, где стараниями всё того же друга семьи, надо полагать, через господина Пулькина, Надя подучила прекрасную квартиру. Правда, увлечения молодости не прошли даром, и на новом месте ей пришлось довольствоваться положением медицинской сестры в городской больнице. Конечно, если бы управляющий строительным трестом тоже не попал в полосу неудач, Вострецовой светила бы куда лучшая должность, однако она и сама не хотела оставаться врачом, вести больных одной или двух палат, корпеть над заполнением историй болезней. «Голова должна быть чистой, чтобы отдаваться творчеству», – говорила она подругам, изображая из себя чуть ли не Марину Цветаеву, потому что с некоторых пор стала пописывать стишки, отсюда неожиданная встреча с одним из таких же «чокнутых» обрадовала медичку.

Осматривая квартиру, куда они пришли, Ветлицкий сделал вывод, что живёт его новая знакомая далеко не настолько, насколько позволяет оклад нынешней медицинской сестры. «Может, от мужа осталась квартира и всё остальное? – подумал он, однако расспрашивать девушку о источниках её существования счёл излишним. – Мне-то какое дело? Жить я здесь, кажется, не собираюсь…»

– Проходи, Андрей. Я прозябаю в одиночестве, так что отчитываться, как видишь, не перед кем.

– Живёшь одна?

– А чему тут удивляться?

– Просто… – пожал плечами вечерний гость. – Я решил, что это от прежнего замужества, –