Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Как вы полагаете, на скольких гостей Надька замахнулась?

«Надька», – отметил про себя горе-помощник и пожал плечами:

– По-моему, это у неё экспромтом вышло, нахлынуло, как цунами.

– Разве цунами случается неожиданно?

– Вообще-то я историк, так что вопрос остаётся открытым.

– Историк, а я слышала, что вы стихи пишете?

– Это с какой стороны посмотреть, – осмелел Андрей. – Творить красоту – это удел немногих, но взять, к примеру, ваших родителей…

– Можете не стараться, я – детдомовская.

– Неужели? – опешил Ветлицкий.

– Отчего же, разве в детдомах одни уроды воспитываются?

– Нет, конечно, – засмущался почти натурально поборник красоты, – но всё равно не укладывается в сознании: детский дом – и вы, Лариса.

Тут в комнате появилась Надежда, она несла хлебницу и салат в хрустальной вазочке, почти в выставочном экземпляре.

– Андрей, на кухню к Галке, она покажет, что брать!

Опять запиликал звонок в прихожей, и гости стали наполнять вострецовскую квартиру. Андрей опасался, что среди приглашённых вдруг появится кто-либо из тех парней, которые скандалили с Надеждой в парке, но только гости расселись за столом, как на пороге комнаты появился уже знакомый Ветлицкому врач скорой помощи и Кира. Да, Левашова пришла с Глебом, и все зашумели, полезли с расспросами, стали предлагать штрафную. Стремилов ломаться не стал, Кира – тоже, и оба хлопнули по фужеру вина.

Когда сумбур стал потише, Надежда спохватилась и решила представить Андрея, как полагается:

– Знакомьтесь, кто ещё не успел, – сказала она, – это мой лучший друг, поэт…

– И гражданин? – переспросил кто-то со смехом.

– Этого я не знаю, под одним маскхалатом с ним в разведку не ходила.

– А под одним одеялом скрывалась от… врагов народа? – опять раздалась смешливая реплика, но Ветлицкий мало на кого обращал внимание, так ошарашил его приход запоздалых гостей.

– Очень рада, Андрей, – ухмыльнулась Левашова, чем несколько озадачила хозяйку дома.

– Будь здоров, старик, – словно попрощался Стремилов, тут Надежда совсем отпала:

– Выходит, что вы знакомы?

– Да кто же в нашем городе не знает автора стихов «Формулы радости», – чуть ли не издевательски произнёс Кирин муж.

– «Одиночества», – уточнил известный автор.

– Да-а, но «Формула радости» – согласись, старик, звучит более оптимистично.

– Кончайте трепаться, – поднялась из-за стола Галина. – Я не знаю, кто тут законный поэт, а кто вор в законе, – гости рассмеялись, – только предлагаю выпить за хозяйку этого скромного, почти блоковского «Балаганчика».

«Или шукшинского бордельеро», – зло подумал Ветлицкий, которому изначально не нравилась затея подобной пирушки.

После второго или третьего тоста присутствующие расслабились настолько, что больше никого не надо было уговаривать выпить. Надежда куда-то исчезла, и Андрей оказался рядом с Кирой. Они искоса посматривали друг на друга, не зная, с чего начать, наконец Кира спросила:

– Ты с кем здесь нарисовался? Я так рада видеть тебя живым-здоровым. Мне Глеб рассказывал, как вас с Германом поприжали в тайге.

– Это не нас, – уклонился от первой части вопроса Ветлицкий, – наоборот, мы влезли не в своё дело.

– Как это на тебя похоже.

– Андрей! – Надежда появилась весьма некстати и хищно зыркнула в сторону Киры. – Вы жена Глеба, а он мой однокашник по институту.

«Так я и думал, что Стремилов ещё достаточно молод, – ничуть не удивился Ветлицкий. – Правда, с Кирой они почти одногодки…»

– У Глеба только на Северном полюсе нет знакомых, – ответила Кира, – а впрочем, я ошибаюсь. Слышали о враче, который сам себе операцию аппендикса сделал? Тоже наш, красногорский. В музее, говорят, даже есть инструменты и чучело пингвина, которые он подарил городу.

– Разве на Северном полюсе есть пингвины? – удивился Андрей.

– Нет, Кира просто слегка полюса перепутала, – уточнил незаметно подошедший Стремилов.

– Ничего не перепутала, просто не успела сказать про Антарктиду, – обидчиво заметила Левашова, и её муж понял, что зря влез в чужой разговор.

– Надежда Викторовна, мы здесь мешаем, – поспешил ретироваться Глеб.

– Какой обидчивый, – сказала Кира про супруга, когда тот вместе со своей однокурсницей вышел в другую комнату. – Ты мне так и не ответил: как оказался здесь?

– Очень просто. – Ветлицкий решил, что нет смысла выкручиваться. – Хотя сам не знаю, то ли живу с хозяйкой этого «балаганчика», то ли выполняю роль громоотвода.

– Ишь ты, как завернул, – вздохнула бывшая любовница. – Наверное, большую школу жизни прошёл с тех пор, как мы расстались?

– Главное, что учителя хорошие… попадались.

– Кстати, Надька – первое стремиловское увлечение, до сих пор не рвут отношений. Вот и сейчас думаю, что пошли их продолжать.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Прости, не догадалась, что тебе неприятно будет. Всё-таки Вострецова теперь твоя пассия.

Кира говорила ещё о чем-то, но Андрей почти не слушал её, в голове засела информация о взаимоотношениях двух только что скрывшихся с глаз людей.

– Да ты зря психуешь, – дёрнула Левашова за рукав своего собеседника. – Брось комплексовать, я пошутила. Хочешь, сейчас сходим и посмотрим. Только не в этом дело. Расскажи лучше, как сюда попал?

– Очень просто, работал ночным сторожем в парке и соблазнил девушку в белой курточке.

– Она сама к тебе пришла или закадрил от нечего делать?

– Выручил из одной пикантной ситуации, теперь понимаю – зря.

– Казнишься и каешься? Как мне это в тебе знакомо. – Кира, незаметно для окружающих, положила руку на колено Андрея, но сидящие за столом, кажется, меньше всего обращали внимание на мирно беседующую парочку. – Знаешь, а мне Левашов опять предлагает жить вместе. Его достаёт то, что сынишку воспитывает чужой дядя.

Ветлицкий хотел уточнить, мол, всё равно Кирилла воспитывала бабушка, но тут к ним подошла Галина.

– А куда Надежду спрятали? – спросила она, наклоняясь к Андрею.

– Где-то на заднем дворе с моим благоверным детство вспоминают, – неожиданно грубо вставилась Кира.

– Вот как, – растерялась Надькина подруга. Она недоумённо пожала плечами и отошла, скорей всего тут же забыв про сказанное подвыпившей гостьей, а вскоре вместе с Ларисой стала организовывать игру в пресловутую бутылочку.

Пока хмельная компания, целуясь и лапая друг друга, крутила на поду бутылку из-под шампанского, к растерянной парочке вернулась Надежда. Глеб где-то задержался. Ветлицкий, который в спорах о жизни не упускал главного, попивая хозяйское винцо, хотел сначала устроить выяснение отношений, но потом смалодушничал и решил умыться. Не доходя до ванной, он увидел в просвете приоткрытой двери в боковушке сидевшего на диванчике Глеба и, сам не зная зачем, подошёл к Киркиному супругу. Тот несколько удивился появлению оскорблённого в своих чувствах теперешнего хозяина здешних апартаментов.

– Заходи смелее, старик!

– Ты уже приглашаешь? – нахмурился Андрей.

– Извини, забыл, кто в