Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Теперь, когда пребывание в чужой квартире стало осмысленным, светиться Андрею лишний раз расхотелось, впрочем, решив, что стаканы всё равно вернуть надо, начинающий аферист осторожно постучал в комнату соседки. Женщина вышла тотчас, словно уже поджидала, что её позовут.

– Вот принёс ваши стаканы.

– Извините, – улыбнулась Марина, – я при соседе постеснялась.

– Будем считать, что «инцидент исперчен», – как сказал поэт.

– Я знаю – это Маяковский.

– О-о, вы любите поэзию? – не совсем искренне справился Ветлицкий. – Ну, тогда нам нужно обязательно выбрать время и кое-чего обсудить.

– Считайте – договорились.

– Значит, я ваш должник. – Андрей неумело поклонился, но мысли его были заняты не предстоящим чаепитием, а украденными документами и возможностью быстрого, хотя и небезопасного обогащения благодаря так неожиданно подвернувшемуся компромату.

Часть 6. Непонятная любовь

1

Через день, когда Андрей появился у своей законной любовницы, Надежда ошарашила его известием о неожиданном ухудшении состояния здоровья главы республики.

– С чего бы это? – удивился Ветлицкий.

– Ты словно в другом мире всё это время находился, уж не Маринка ли во всём виновата?

– Уже взревновала, – слегка засмущался вострецовский постоялец, ему было, с одной стороны, лестно, что его ещё могут к кому-то ревновать, а значит, ценить, а с другой стороны, удивляла наблюдательность, да и вообще женская интуиция подруги, и, чтобы перевести разговор на другое, Ветлицкий снова спросил об Орлове.

– Говорят, какую-то трассу, кажется горнолыжную, теперь все на этих лыжах слегка подвинулись, на вертолёте полетел открывать, а тот возьми и зацепился хвостом за линию ЛЭП…

– Один летел? – Ветлицкий всё ещё не мог поверить, что человек, на помощь которого он хоть как-то надеялся, сейчас, возможно, лежит в больнице и…

– В том-то и дело, что не один, как всегда с Рамзиным, конечно, корреспонденты. Телевизор включи – узнаешь, а для Москвы Алексей Иванович не фигура.

– Тоже, сказала, если Орёл не фигура, тогда кто, а ведь как хорошо начинал: на пост главы правительства шёл как в бой, людей за собой звал, наобещал им калачей на берёзах, думал – проблемы пройдут сами собой.

– Ты не прав. – Подружка доморощенного критика посмотрела на своего собеседника едва ли не с сожалением. – Не прав прежде всего потому, что чужие слова повторяешь, а сам думаешь иначе. Начни я Орлова ругать, первым бы на защиту бросился…

– Конечно, теперь снова всякая сволочь из щелей повылазит, – озлился Ветлицкий, понимая, что Надежда права. – Пулькин твой – точно. Как у него дела? – хотел спросить.

– Дела идут в гору, и опять же благодаря Алексею Ивановичу, ведь запросто мог под статью его вместе с Левашовым подвести, но пожалел. Нет, Орёл – мужик что надо. Так что Пулькиным ты меня зря попрекаешь, но даже по отношению к нему нужно быть человеком. Да Алексей Иванович вполне терпим, семья нормальная и всё такое.

– Ты и с ними знакома? – снова подколол подругу Ветлицкий. Видимо, время, проведённое Надеждой с управляющим строительным трестом, задевало больное самолюбие литератора.

– Знакома, знакома. Я всех нужных людей держу на прицеле, не то что некоторые.

– Меня имеешь в виду. – Андрей нервно заходил по комнате, в голове как гвоздь сидело последнее сообщение об Орлове, но и то, что совсем недавно в этих комнатах его… почти жена, а проще сказать – женщина, ублажала какого-то борова, тоже не давало покоя.

– Тебя! Нужно понастырней быть, чаще тому же Орлову на глаза попадаться. Ты всё-таки неглупый малый, образование имеешь, способности, так нет же, раскис, сидя в своей избушке на курьих ножках в парке, какими-то бичёвками заведовал, ждал, сам не зная кого…

– Ты не знаешь, а берёшься судить, – Андрей даже пристукнул ладонью по краю стола, – как бы я сам навяливался начальству, возьмите, мол, пресс-секретарём, да?

– Хватит. – Надежда подошла к разгорячившемуся оратору и обняла его, вся такая тёплая, податливая. – Я так устала, а сегодня ещё дежурство.

Потом они лежали в постели, и Ветлицкий упрямо отгонял от себя мысль, что её широкое ложе всё ещё хранит тепло чужого тела. Хотя в принципе ему не было никакого дела до человека, который провёл здесь пару ночей и теперь, скорей всего, подрёмывает в удобном кресле авиалайнера, далеко отсюда.

– Тебе хорошо со мной? – спросила женщина.

– А разве не чувствуется?

– Раньше чувствовалось, а теперь… не знаю.

– Ерунда, просто ты действительно немного устала, Надя. – Ревнивец приподнялся на локте и провёл пальцем по носу, губам и подбородку любовницы. – Все мы сейчас выбиты из колеи гнусной действительностью, безденежьем, а тут ещё это известие. Ты о Рамзине толком не сказала.

– Да сам всё узнаешь, электролиния была обесточена, и вертушка спланировала на снег, он в тайге, говорят, метра два… Кстати, тебе деньги нужны? Мне тут Пулькин презентовал на безбедное прожитьё, можешь брать сколько угодно.

Ветлицкий мысленно скрипнул зубами: получалось, что его уже открыто покупают, но, вспомнив, как он выкраивал без Надеждиной помощи на пару батонов, сделал вид, будто ничего особенного не случилось.

– Будем живы – не помрём, – ответил Андрей уклончиво, и грациозная самочка не стала заострять внимание на финансовой проблеме, а тут же засобиралась куда-то, скорей всего на дежурство.

– Я тебе позвоню с работы, про Орлова узнаю точно. Да и ты не куксись, может, займёшься чем?

– Займусь, – пообещал горе-любовник, но при этом сам ощутил некоторую фальшь в таком ответе, правда, подруга не обратила на это внимания.

2

В тот же вечер в больницу к полковнику Орлову прибыли два известных светила из не столь отдалённого университетского центра, а ещё через день нетранспортабельного полковника, вопреки всякой логике, самолётом повезли в Москву, но что-то у медиков не сложилось, и кто бы мог подумать, что пройдёт совсем немного времени – и нынешнего главу правительства будут с почестями провожать в последний путь у себя на родине – в тёплых южных краях.

Вернувшись с похорон, Рамзин уже на вполне законных основаниях взял бразды правления в свои руки, благо он сам в той авиакатастрофе пострадал минимально, да и другие отделались лёгкими ушибами. Ветлицкий вместе со всеми поудивлялся изменчивости судьбы, крепко жалея пусть и не очень близкого, но всё же, как он считал, товарища, однако последующая возня вокруг места главы правительства аполитичного поэта задевала мало, у него появилась реальная возможность сбыть компромат на Пулькина. Андрей уже пожалел, что не прихватил все бумаги, тем более если решил играть, так нужно было играть по-крупному, ведь Пулькин вряд ли упустит возможность побороться за власть, но и того, чем успел разжиться, Ветлицкий решил – хватит для начала,