Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Задержался я, господа писатели. Как поживаешь, Андрюша?

– Как он поживает, если в бабьей кофте ходит, – заржал Фомичёв.

– Не скажи, Сергеевич, курточка на парне модерновая, хотя на стихах и такую заполучить – чудо. Тебе уже тридцать есть, Андрюша?

– Какая разница, – перебил старика Фомичёв, – тридцать ему или сорок? Пока экономически не определится, до тех пор будет на побегушках бегать по городу. Поехали, Василий Степанович! – И оба писателя стали усаживаться в иномарку, а Ветлицкий вздохнул и побрёл в редакцию «Енисея», стараясь по возможности прикрывать рукавами две еле заметные строчки по бокам его куртки.

Кабинет Старцева был открыт, и Андрей опасливо, дабы не напороться ещё на каких-либо нежелательных знакомых, заглянул в него.

– Заходи, – увидев Ветлицкого, приветливо закивал «потомок недобитого колчаковского офицера». – Я тут хоть и с одной рукой, но всё же настучал на машинке про нашу таёжную экспедицию, как говорится: дорога ложка к обеду.

– Подожди ты со своей ложкой, – отмахнулся Андрей, – тебя о чём следак спрашивал?

– А о чем он может спросить, сам понимаешь, алиби у нас железное, вертолётчики видели, а потом санитарный врач, который меня в больницу отправил. Ты его больше не встречал?

– Брось лапшу на уши вешать, что думаешь делать с орденами? – Ветлицкий опасливо покосился на дверь. – Ценные они или так, одна бутафория?

– Я с этим делом ещё не разобрался: один точно наш – Святого Владимира, а второй – корона наверху вроде российская, а написано по-латыни, но главное, что бриллиантов ни в одном нет!

– А ты бы хотел камушков с орденов наковырять? Они же сами по себе историческая ценность. – Андрей собрался прочитать целую лекцию о преемственности поколений, но в это время в кабинет заглянула Лина Фёдоровна, которая всегда благоволила к Андрею, вот и сейчас расплылась в улыбке:

– Никак ещё один заговорщик пожаловал? Ну, как тебе пишется?

– Как дышится, – соврал Ветлицкий. – Если всё наладится, буду второй сборник комплектовать.

– Материал, Лина, готов. – Герман потряс листами, которые только что совал другу.

Ответсекретарь повертела рукопись:

– Это нужно печатать в рубрике «По следам наших выступлений» а ты, Андрей, чего нам дашь? Тут Магда надумала небольшую рецензию на твой сборник делать, так что, думаю, обстановка несколько нормализуется. Ладно, я побегу, – заторопилась Лина Фёдоровна и кивнула Страцеву: – Выздоравливай!

– Постараюсь.

После ухода Ветлицкий продолжил прояснять обстоятельства, наседая на Германа, но тот умело уходил от прямых ответов, а когда Андрей упомянул вскользь имя своей бывшей покровительницы, которая покончила жизнь самоубийством, Старцев и вообще вышел из себя:

– Ты опять за своё, Ветла? Здесь даже мы утверждать не можем, что Кумаева не виновата.

– Отчего же, я точно знаю, что Серый сам загнулся, впрочем, хватит по-пустому языком чесать. Ты думаешь реализовать ордена?

– Со сбытом, приятель, сложности. Город наш не ахти какой, к кому попало не сунешься, нужно, чтобы покупатель имел понятие. За бесценок толкать – себе дороже, так что всё ещё впереди.

– Что за шум, а драки нет? – В дверях старцевского кабинета показалась Светлана Куксова.

– «Тут и драка вскоре случилась…» – в пику ей, строчкой из зощенковского рассказа ответил Герман.

– О-о, какой ты начитанный! – Светлана и бровью не повела, увидев старого друга, вроде бы и не было между ними ничего.

– Куда нам, сирым и убогим, – улыбнулся Старцев и сразу же поинтересовался: – Ты с чем пожаловала?

– Да ни с чем, слышу, что в кабинете хозяин объявился, вот и заглянула.

– А мы с Андреем в тайгу по осени шастали, кое-что разнюхали, теперь подводим итоги.

– Это «кое-что» опять на статью тянет? – Куксова хитро посмотрела на спорщиков.

– Ты, как всегда, права, – хмыкнул бывший любовник, – уголовную.

– Тогда я пас, разбирайтесь без меня, мальчики. – Журналистка недоверчиво покрутила головой и вышла.

– Не получилось душещипательной встречи, – констатировал Старцев.

– Нашёл перед кем распинаться, лучше посоветуй, как…

– Рокфеллером стать?

– Хотя бы просто с голоду не сдохнуть.

– Тогда надо ушами работать, на честном труде очень-то не разбогатеешь.

– Вот и подсуетись по части реализации збруевского наследства.

– Как получится. Тебе к следователю когда?

– Да вроде завтра. Пойду я, Гера… и вот ещё что, забыл спросить: это не ты меня в парке разыскивал?

– Когда? – Старцев удивлённо поднял брови, и Ветлицкий понял – не он.

– Хорошо, не важно. Сам быстрей выздоравливай. – У Ветлицкого не было зла на друга, но шуточки и выпендрёж Германа всё-таки действовали на нервы, и ещё раздражала его привычка давать ничего не значащие советы, почти как Фомичёв. Правда, поэт-сатирик был более сведущ в вопросах экономики, чем журналист республиканской газеты, но вообще-то они оба были одного поля ягодки, да и Андрей тоже почти из той же компании.

13

Пятиэтажка на Тельмана, куда Андрей поспешил после встречи в редакции, выглядела вполне прилично, только вот округа была крепко захламлена: мусорные баки переполнены, из-под снега выглядывает строительный мусор, видать остался после летнего ремонта, а тропинки заляпаны тошнотворным вороньим помётом, который накапливался от снегопада к снегопаду. Немногочисленные деревья во дворе и сейчас изобиловали этими завсегдатаями городских помоек, их громкое карканье то ли предвещало смену погод, то ли их тревожило что-то.

Нужную квартиру Ветлицкий отыскал на третьем этаже – обыкновенная коммуналка, комнаты которой распределялись между разными семьями, а туалет с ванной и кухня – общие. Владельцев сопредельных апартаментов он не встретил, кроме женщины и девчонки, которым молча кивнул, проходя мимо. Соседка тоже поздоровалась с ним безо всякого интереса, а девчонка и вовсе отвернулась.

Комната Надежды новому постояльцу понравилась, хотя и просто, но со вкусом обставлена, только пыль везде, но, вооружившись пылесосом, Андрей скоренько навёл порядок. После таких упражнений ему захотелось есть, но, подсчитав наличность, квартирант с унынием обнаружил, что надолго его ресурсов не хватит, хотя если не шиковать, а взять молока и хлеба, то жить можно, тем более кой-какие концентраты в кухонном шкафу остались.

Возвращаясь из магазина, Ветлицкий не удержался и стал украдкой откусывать от батона маленькие кусочки, стараясь есть незаметно от окружающих. Так незаметно батон оказался наполовину съеденным, и чувство голода уступило место сытому равнодушию. Поднявшись к себе, Андрей разделся, взял из Надеждиной комнаты полотенце и пошёл в ванную, где долго плескался, верней брызгался под душем, подставляя уставшее тело под тугие горячие струи. Через тонкую дверь ему были слышны голоса женщины и девчонки. Подумалось, что случись чудо – и хозяйка соседней комнаты вдруг постучится к нему… Глупая фантазия взволновала, появилось смутное желание близости с незнакомкой. Он стал прислушиваться к разговору, но ничего не смог