Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Николай Агапитов принес ружье.

– Чтобы не мучилась, – сказал он с чувством сострадания. Следом грохнул выстрел.

Ночью белугу переправили на деревенский берег, запрягли лошадь и погрузили добычу на телегу. Уже утром мы везли ее деревенской улицей на ледник колхозной сыроварни. Косой зазубренный хвост диковинной рыбины мел булыжную дорогу. К обеду белугу разделали и поделили на всю деревню по-братски. Весу в ней оказалось 305 советских килограммов да несколько ведер черной икры.

С той поры о белугах в нашем краю не слышали. Видимо, они вымерли все. Но хочется верить, что где-нибудь в глубинах Белого озера или Рыбинки лежит на дне эта удивительная царь-рыба, охраняемая верным сторожем – водным духом Чарандаком.

Спустя несколько лет канал стали расширять под суда типа «река-море» и взорвали остатки старой плотины. Мы с ребятами пробрались через охрану к самому берегу, надеясь, что взрывом выкинет нам или еще одну белугу, или гигантского сома, и залегли в кустах.

И вот взрыв! Казалось, что он поднял до небес остатки плотины. Высоко в воздухе кувыркались бетонные плиты, огромные валуны, якоря и якорные цепи…

Мы бросились бежать в глубину леса. И почти тотчас на нас обрушился водопад с песком, илом, мелкими камнями. Слышно было, как трещал и стенал лес под ударами бетонных плит и валунов…

Вскоре люди со шлюза разъехались, и только Николай Иванович Капитонов с женой Верой не смогли изменить своей судьбе – остались верны реке. Прожили жизнь без электричества, телевидения и прочих благ цивилизации.

А однажды по весне перед ледоходом Николай Иванович отправился в магазин в Потеряйку и на глазах жены провалился в полынью. Он еще пытался какое-то время вырваться из ледового плена, и жена уже бежала спасать его, но лед на глазах превращался в кашу.

– Вера! Назад! – крикнул он, и пучина реки поглотила своего верного хранителя.

Все в этом мире взаимосвязано. Одно звено рушится, и вся цепь рвется. Когда-то она восстановится… И восстановится ли?

Глава 14. Медовые луга

Меня эта коровья тема так увлекла, что я даже подумывал о себе как о будущем селекционере, поэтому хотелось как можно больше впитать от Велесова его уникальных познаний.

Я заметил, что Велесов в последние дни изменился. Будто бы сбросил он с себя годы, помолодел.

– Наверное, друг мой, я пасу здесь последний сезон, – сказал он мне.

– Дядя Паша, ты хочешь вернуться в науку? К Емельянову поедешь?

– Не знаю, дружок, пока не знаю, но знаю одно, что нужно мне менять в этой жизни многое. Жаль, времени осталось немного… Многое потеряно.

На этот раз наш разговор походил на лекцию в каком-либо современном институте. От коровы Зимун, которой поклонялись наши предки, индийских отзвуков этого культа, где корова считается священным животным, до современных технологий и принципов селекции.

– Скажи, дядя Паша, а наша Малина была настоящей рекордисткой?

– Видишь, друг мой, у Емельянова было несколько коров, с которыми он работал, чтобы создать высокоудойное стадо. Селекция дело неспешное, но эти коровы заложили высокопродуктивные линии будущего стада.

Сегодня лишь немногие коровы дают по пять-семь тонн молока в год. Но завтра наплодится огромное стадо внучек и правнучек их, которые превратят легенды о молочных реках с кисельными берегами в явь…

– Как в Беловодье? – воскликнул я, не в силах сдержать радости.

– А знаешь, друг мой, я думаю, что Беловодье и есть та самая земля, на которой мы живем и жили наши предки. Емельянов не зря назвал свой институт институтом молочного и луго-пастбищного хозяйства. Дело в том, что мы чаще всего не подозреваем, каким великим богатством располагаем. Таких лугов, такого разнотравья нет ни в одной развитой сельскохозяйственной державе.

– Вот что еще должен сказать я тебе, – остановился Велесов. – Запомни это. У нас почему-то не любят ее и не рассказывают об этом.

– Я запомню, дядя Паша, – воскликнул я страстно.

– Так вот, друг мой! Перед Первой мировой войной департамент земледелия США провел грандиозную работу по определению перспективных сельскохозяйственных угодий планеты. Руководил этой работой академик Криштафович, бывший земский агроном из Архангельской губернии. Ее результаты были для многих специалистов неожиданными. Дело в том, что самыми перспективными землями мира признавались земли Северо-Запада России. Так называемая зона рискованного земледелия. Ее современные западные аграрии красят в белый цвет, как территорию, непригодную для земледелия, потому что здесь среднегодовая температура отрицательная.

– Почему тогда так высоко оценили их американские ученые? – поразился я.

– А вот почему. Потому, что здесь никогда не бывает засух, здесь достаточная температура для созревания растений, здесь обилие непрямой солнечной радиации, то есть солнца, ласкового и щедрого, которое летами почти не закатывается. Да почвы здесь не так уж бедны.

И еще учти, что при развитии новых технологий выращивания сельхозкультур, промышленного производства удобрений эти выводы вовсе не кажутся фантастическими.

Знаешь ли ты, что такое наш заливной луг? Это тот же космос! Представь, что где-нибудь на лесной полянке за десятки километров от большой реки вырастает под солнцем былинка, цветочек аленький. Уронит он после Петрова дня семена свои на землю, а потом вьюги и метели укроют его, а по весне, как растопит снега солнце, подхватит семена эти быстрый ручеек, понесет к ручью большому. Из большого ручья в речку малую, из малой в большую реку. А как подопрут воды бесчисленных ручьев и речек большую реку, как переполнится она склень, упадут миллиарды семян, принесенных за сотни верст на речную пойму, и месяц спустя поднимется в поймах тех буйное медовое разнотравье.

Вот откуда вкус настоящего вологодского масла? Он воистину неповторим!

Вот оно, наше Беловодье – страна, полная молока и меда.

…Это было последнее наше ночное с Велесовым. Я уехал в интернат, а когда вернулся, колхозная скотина уже стояла на дворах. Куда уехал Велесов и почему, никто мне толком не мог рассказать.

Глава 15. Ночная битва

Это произошло в октябрьскую глухую мокропогодную пору, когда урожай был уже прибран, скот поставлен на зимовку, а деревенская детвора отправлена в интернат на учебу.

Ночью с Кащеева Логова в Потеряйку по старой гати вышла собирать свою кровавую дань разбойная волчья стая. Деревня мирно спала под завывания ветра и шум дождя.

Волки обследовали скотные дворы, но поживиться там им не удалось: ворота были прочны, крыши крыты тесом, окна застеклены.

Отдельно от коровников стоял бычатник, в котором много лет царствовал наш колхозный племенной производитель Малыш, внук нашей знаменитой бабушкиной Малины, неустанно улучшая продуктивность