Конец света - Ребекка Уэйт

Элинор, он интересный мужчина? Сначала мне так не показалось, но теперь я вижу, что он по-своему ничего, болезненная красота умирающего поэта, вроде Китса. Мне кажется, что я в него влюбилась, и Труди, кажется, тоже. Так что у нас получается любовный многоугольник, особенно если вы тоже по нему страдаете.

Она вызывающе посмотрела на Элинор.

– Я – нет, – сказала Элинор. – Он весь ваш. А мне пора идти готовиться к уроку, у меня сегодня класс делает доклады по разведению овец в Новой Зеландии.

– Какая интересная жизнь, – сказала Линда без особого сарказма.

После урока по разведению овец у Элинор было окно, и очень кстати – требовалось время, чтобы прийти в себя после этих докладов. Она шла по непривычно пустому Двору, когда кто-то вдруг отделился от стены и вышел из тени ей навстречу.

– Элинор!

К ее ужасу, это оказался Энтони. Почему-то в костюме и с папкой под мышкой.

– Я притворился, что я из Агентства по гигиене окружающей среды, – сказал он, подойдя и беря ее под локоть. – С папкой в руках можно пройти куда угодно!

Казалось, что он чрезвычайно доволен собой и ожидает от Элинор поздравлений.

– Ты не должен здесь находиться.

– Тем не менее я здесь.

Он потянул ее к стене, так они были меньше на виду.

Она сказала:

– Энтони, ты должен уйти. Это незаконное проникновение на территорию школы.

– А как еще я мог с тобой поговорить? Ты не отвечала на мои письма.

«Письма?» – удивилась про себя Элинор. Записки, в лучшем случае. Вслух она произнесла:

– Ты же знаешь, что я тебе ничего не расскажу.

– Я скучаю по тебе, – решительно заявил он.

– Энтони, не валяй дурака. Вовсе ты не скучаешь.

– Расскажи мне, что здесь происходит. Кто-то намеренно пытался причинить вред этим девочкам? Элинор, – продолжал он возбужденно, – ты же знаешь, что здесь что-то не так. Ты знаешь. А публика не имела бы об этом ни малейшего представления, если бы я не напечатал первую статью. А теперь все пытаются что-то выведать.

Она молча смотрела на него. Ее пробрал холод, она была без пальто, хоть и надела самый теплый кардиган. Элинор начинала стучать зубами, но он этого не замечал.

– Я просто стараюсь докопаться до правды. Это то, что мы делаем. Освещаем самые темные закоулки.

– Как у тебя это благородно звучит.

– Так это на самом деле благородно. Слушай, я знаю, что у тебя не осталось ко мне уважения, но уважай хотя бы мою работу. Я не многим в жизни дорожу, но это мне дорого. Я стараюсь делать свое дело, и делать хорошо. Люди имеют право знать, что здесь происходит. А полицейские и врачи ничего им не говорят. Помоги мне, Элинор! Когда-то тебе была важна правда.

Какая низость говорить ей такое. Хотя да, когда-то ей важна была правда. Возможно, именно он избавил ее от этой иллюзии. Она подумала про Мэтью.

Энтони все еще смотрел на нее. Вероятно, он рассчитывал растрогать ее своей речью, но никакой растроганности она не чувствовала – только усталость и раздражение.

– Уйди, пожалуйста, – сказала она, – а то все подумают, что это я тебя сюда впустила. И что разговаривала с тобой.

– Ты разговариваешь со мной.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Источник останется анонимным, конечно же. Никто не узнает, что это ты.

Она увидела, как он весь подобрался перед последней атакой.

– Мы с тобой хотим одного и того же, Элинор. Помочь этим девочкам.

– У нас разные представления на этот счет, – сказала она. – Уходи, а то я сообщу полицейским и мисс Кристи, что ты здесь.

Она повернулась и пошла прочь, но он поймал ее за руку:

– Подожди, пожалуйста.

Она стряхнула его руку.

– Уходи, Энтони.

– Тут все в порядке? – К ним направлялся Мэтью.

Господи, только этого не хватало, подумала Элинор. Она была не в настроении для рыцарской галантности.

– Все хорошо, – ответила она. – Это журналист, пробрался на территорию школы. Но он обещал, что сейчас уйдет.

– Энтони Маршалл, – представился Энтони. И протянул руку.

Мэтью руку не принял.

– Вы найдете выход? Давайте я вас провожу.

Элинор наблюдала, как мужчины меряют друг друга взглядами.

Энтони сообщил светским тоном:

– Мы с Элинор были помолвлены.

Сволочь.

Глаза Мэтью расширились.

– Это было давно, – сказала Элинор.

– Не очень давно, – возразил Энтони.

– Достаточно давно.

– Тем более вы должны уйти, если она вас об этом попросила, – заключил Мэтью.

– Или что? – спросил Энтони.

Она вмешалась:

– Мэтью, пожалуйста, позовите полицейского, который дежурит в вестибюле.

– Не стоит, я уже ухожу, – сказал Энтони. – Но подумай о том, что я тебе сказал, Элинор. У тебя есть мой телефон.

Он повернулся и пошел прочь по Двору, к главному зданию, все еще сжимая в руках свою нелепую папку.

– Надо немедленно сообщить мисс Кристи, – сказала Элинор, когда он исчез.

– Элинор, он действительно был вашим женихом? – спросил Мэтью.

Она вздохнула:

– Да, был.

– Но он не кажется… – начал Мэтью. – Совершенно очевидно, что он вас не стоил.

Элинор невольно рассмеялась.

– Да, это правда. – Поколебавшись, она добавила: – Кажется, я говорила вам, что он меня бросил. Это не совсем так. На самом деле это я его бросила, но только когда узнала, что он женат и совершенно не собирается уходить от жены. Не то чтобы я этого требовала. Я вообще не понимаю, чего он от меня хотел. Ясно же было, что рано или поздно я все узнаю.

Унижение не выветрилось с годами. Наконец она решилась встретиться взглядом с Мэтью. Он смотрел на нее с пониманием.

– Я думаю, он любил вас. Даже если и был придурком.

– О, в этом я очень сомневаюсь, – сказала Элинор, все еще смущенная воспоминанием.

– Я не нахожу это неправдоподобным, – сказал он мягко. – Что кто-то мог полюбить вас.

Она снова отвела взгляд.

После паузы он сообщил:

– Я подал заявление.

Она испытала облегчение от того, что он сменил тему.

– И что сказала мисс Кристи?

– Она была не очень довольна, ей ведь снова придется еще кого-то нанимать. Но теперь у нее больше времени, чем в прошлый раз, чтобы подыскать учителя.

– А какую причину вы назвали?

– По личным причинам.

Элинор слегка улыбнулась.

– Это, конечно, ее убедило.

– Нет. – Мэтью тоже слегка улыбнулся. – Но я все равно уеду в конце триместра. Куда-нибудь в Брайтон. Недалеко отсюда. И, может быть, мы могли бы продолжать общаться. Если вы не против.

– Хорошо, – сказала она. Возможно, она и правда не против.

Она хотела сказать еще что-то, но тут двери главного здания распахнулись и к ним направились полицейские