Конец света - Ребекка Уэйт

– сержант и констебль. Элинор показалось, что они двигаются необычайно целеустремленно. Сначала она решила, что они хотят расспросить их об Энтони. Она до такой степени была в этом уверена, что не сразу поняла, что на самом деле говорит сержант. А говорил он следующее:

– Мэтью Лэнгфилд, вы находитесь под арестом по подозрению в том, что подсыпали яд или вредные вещества, подвергая опасности жизнь или нанося тяжкий вред здоровью, в нарушение параграфа 23 Акта о преступлениях против личности 1861 года.

Сержант схватил Мэтью за руку и развернул его спиной, чтобы надеть наручники.

– Что? – сказал Мэтью. – Я ничего не сделал. О чем вы говорите?

Сержант защелкнул наручники.

– Вы не обязаны говорить ничего, что не хотите сказать, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Здесь какая-то ошибка, – сказала Элинор.

– Послушайте, – произнес Мэтью, – послушайте. Я ничего не сделал.

– У всех больных девочек положительный тест на таллий, – пояснил констебль. – Это очень ядовитое вещество.

– Яд? – переспросила Элинор. – Но это невозможно.

– Увы, – ответил сержант, хотя он вовсе не казался огорченным. – А у мистера Лэнгфилда в комнате мы нашли крысиный яд. Старого образца, в нем есть таллий.

Элинор смотрела на Мэтью с ужасом. Мэтью сказал:

– Это не мое. Правда.

Сержант фыркнул:

– Наверняка Мэри Энн Коттон[13] так же говорила про чайник с мышьяком.

– Но это правда! – воскликнул Мэтью. – Мы нашли жестянку над сценой, когда мы…

И тут Элинор вспомнила.

– Да, – сказала она взволнованно, – мы отложили ее, чтобы выбросить, но потом мне пришлось бежать к девочке, у которой случился припадок.

До нынешнего момента она не вспоминала об этом эпизоде.

– И как же яд оказался в вашей комнате? – спросил констебль.

– Я не знал, как от него избавиться, – сказал Мэтью. – Не хотел просто выбрасывать в мусорку, где его могли найти девочки. Я думал, надо как-то так его выкинуть, чтобы было безопасно. И поэтому я забрал жестянку к себе и совершенно о ней забыл.

– Очень удобно! – сказал констебль.

– Но это правда! – взмолился Мэтью.

– Это просто глупо, – рассудительно сказала Элинор. – Вы не можете серьезно подозревать мистера Лэнгфилда. Мы нашли этот яд, когда девочки уже были больны. И потом, зачем ему причинять вред девочкам?

– Я думаю, вы многого не знаете о мистере Лэнгфилде, – сказал сержант. – А то бы вы не торопились его покрывать.

– Я не покрываю его, – раздраженно отозвалась Элинор. – Я просто указываю вам, насколько маловероятно, что он кого-то отравил. У вас нет достаточных оснований для ареста.

– Любопытно, что отравления начались сразу после его прибытия, – сказал сержант. – Вы думаете, это совпадение?

– Да, я так думаю, – сказала Элинор.

– Мы тоже могли бы так подумать, – согласился сержант. – Но потом стали проверять здешних учителей. Просто мера предосторожности, сами понимаете. И тут наткнулись на кое-что интересное. – Он сделал паузу. – Вероятно, вам неизвестно, где был мистер Лэнгфилд до того, как явился сюда.

Элинор посмотрела на Мэтью, но он отвел взгляд. Его плечи поникли.

– В Лондоне? – попробовала угадать она.

– Нет, – ответил сержант. – Попробуйте еще раз.

– Пожалуйста, не надо, – тихо сказал Мэтью.

– Он был в тюрьме! – радостно объявил сержант.

Элинор похолодела.

– Не может быть, – сказала она. – Это ошибка.

Она снова посмотрела на Мэтью, и наконец он встретился с ней взглядом.

– Элинор, это не так ужасно, как кажется.

– Ах, простите, – ухмыльнулся сержант, – может, вы были на каникулах в тюрьме Ее Величества в Норидже? Три года? Вероятно, приобрели приятный загар?

Какой мерзкий тип, подумала Элинор.

Лицо Мэтью посерело. Он все еще смотрел на нее.

– Я хотел вам все рассказать, – сказал он.

– Да, – ответила она. – Где-то я уже это слышала.

– Так что видите, – продолжал сержант, – у нас имеется серия отравлений, которая началась после того, как в школе появился вышедший из тюрьмы преступник, выдающий себя за учителя. Лабораторные тесты показывают, что жертвы были отравлены таллием. Далее мы находим запас этого самого яда, запрещенного вещества, спрятанного в комнате этого человека. Можно понять наши подозрения.

– Я не причинял никакого вреда этим девочкам, – сказал Мэтью, но голос его звучал механически.

– Пошли, – сказал сержант, подхватывая его под локоть.

Мэтью бросил на Элинор последний отчаянный взгляд, и его увели.

Д-р Джеймс Холливелл

д-ру Джорджу Фишеру

2 ноября 1984, пятница

Факс

Дорогой Джордж,

У Дианы никакого улучшения.

Между тем у нас тут новые напасти. Полиция подсуетилась быстрее экологической службы и провела экспресс-тест мочи нескольких заболевших девочек. Они утверждают, что нашли-таки следы таллия, и один из учителей – мужчина! – арестован. У этого придурка, судя по всему, в комнате были залежи крысиного яда. Не спорю, подозрительно. Но, может, он очень боится грызунов.

Естественно, если бы дело было в таллии, мы бы уже об этом и так знали.

Пытался сегодня утром в школе воззвать к разуму полицейского сержанта. Благодушным его назвать было непросто (особенно после того, как я сказал, что он абсолютно не прав). Он говорил, что тест не врет, и недостаточно внимательно отнесся к моей попытке рассказать про высокую долю ложноположительных результатов при использовании колориметрического метода.

Я сказал, что все нужно проверить заново атомно-абсорбционной спектроскопией. С ЦУАГОСом (человеком-бобром; что значит «Ц», кстати, я так пока и не выяснил) я это уже обсудил, и он со мной согласился.

Я отметил, что у девочек не было никаких ЖКТ-симптомов.

Сержант возразил, что у одной из них были – у второй из заболевших, той, которую рвало в подвале. Должен признаться, тут он прав. Он явно почувствовал слабину в моих построениях и сообщил, что у девочек были и неврологические симптомы, типичные для отравления таллием. Боюсь, он начитался медицинских статей и, разумеется, ничего в них не понял.

Я попытался сказать, что эти симптомы могут проявляться во многих других случаях, но убедить его, что дело не в таллии, оказалось невозможно. Я даже намекнул, что больница может провести ААС-тестирование по запросу полиции. (С нетерпением жду, какое лицо будет у Риса, когда я ему это сообщу.)

Рассказал все это ЦУАГОСу; он сказал, что экологическая служба тоже может потребовать тест, если полиция будет отказываться, но он предпочел бы, чтобы расходы несла полиция, а не они, так что нужно подождать, кто первый сморгнет.

Вернувшись в больницу, немедленно наткнулся на Лемана. Когда я ему все доложил, он сообщил мне, что отравление таллием нельзя сразу отмести. Я сказал, что, конечно, можно. Интересно, он делает вид, что верит