Свадебные люди - Элисон Эспач

представляла, что вот так чувствуешь себя с возрастом, — признаётся Фиби. Старение она всегда представляла сужающейся улицей: идёшь — и становится всё темнее. Твоя личность, всё, из чего ты состоишь, словно застывает в бетоне. — Но ведь всё не так?

Патриша качает головой.

— Памела, тут всё дело в том, чтобы двигаться дальше. Прощаться с той, какой себя считала, с той, какой думала стать. Позвольте продемонстрировать.

Она встаёт, открывает пакет с одеждой. Поднимает свитер к свету.

— Генри всё хотел сделать из меня любительницу пайеток. Но теперь его нет, и я наконец могу признать: я не любительница пайеток. Так что прощайте.

Она бросает кофту Фиби на колени.

— Если уж начистоту, я тоже не любительница пайеток, — говорит Фиби. — На один день было забавно.

— На целую жизнь было забавно, — говорит Патриша. — Но теперь я ношу лён и пью днём, и пусть. С каких пор день стал таким длинным? Господи, пусть уже наступит вечер, а?

Глава 15

Девичник начинается с «водного путешествия» в соседнем спа.

— Вот если бы они не называли это водным путешествием, — говорит Марла в раздевалке, — я бы даже могла получить удовольствие.

— Тс-с, — говорит Сьюз и показывает на табличку на двери: всё время разговаривать шёпотом. Не только ради других гостей — ради себя самих. Но Марле и Лайле это явно даётся с трудом.

— Вроде как термальные источники в Баден-Бадене, только нет, — говорит Лайла.

— Разве нам не положено брать с собой телефоны, если это наше личное путешествие? — спрашивает Марла.

Фиби ждёт, что ответит Лайла, но тут вспоминает: Лайла почти никогда не обращается прямо к Марле, просто стоит и позволяет ей говорить что угодно.

— Нельзя одновременно исцеляться и заниматься сексом по переписке, — говорит Фиби. Она шутит, но Сьюз понимает её буквально.

— Марла, господи, ты занимаешься сексом по переписке? — спрашивает Сьюз.

— А разве мы не все им занимаемся? — спрашивает Нэт.

— Разве? — спрашивает Лайла. С её крошечной фигуркой и огромной бутафорской фатой она выглядит так, словно потеряла равновесие.

— Тс-с, — говорит Марла и выразительно смотрит на Фиби. Но Фиби сейчас не до неё.

— Так, женщина на стойке сказала, что можно купаться голыми, раз у нас закрытое мероприятие, — шепчет Фиби.

— Зачем нам купаться голыми? — спрашивает Марла.

— А почему бы и не голыми? — шепчет Сьюз.

Пока женщины спорят то громко, то шёпотом, Фиби просто раздевается. Она цитирует Патришу, не ссылаясь на Патришу.

— Мы слишком молоды, чтобы не ходить голыми всё время, — говорит Фиби, и все женщины, кроме Марлы, снимают одежду.

— Марла, ну давай, — настаивает Сьюз, когда они входят в зал с бассейнами. — Если ты не голая, мы почему-то ещё голее.

— Нельзя быть более или менее голой, чем голая, — говорит Марла.

— Значит, вон там холодные бассейны, — шепчет Фиби. — Тринадцать градусов.

— Звучит болезненно, — говорит Марла.

— Как тут написано, — говорит Фиби, читая брошюру, — холодные бассейны снимают воспаление, укрепляют иммунитет, избавляют от депрессии…

— Налаживают отношения со свекровью, — добавляет Сьюз.

— А иногда ходят за вас за продуктами, — добавляет Нэт.

Женщины расходятся по разным купелям — каждая отправляется в своё путешествие. А может, им просто нужен повод немного побыть в одиночестве. Марла идёт в самый горячий бассейн, а Фиби — в холодный, просто потому, что он обещает избавить от депрессии, хотя она знает: с депрессией так не бывает. Быстрого решения нет, а иногда попытки всё исправить делают только хуже. Йога три раза в неделю лишь подтвердила, что Фиби безнадёжна: даже от йоги ей не становилось легче. Но что ещё остаётся человеку, кроме как пробовать снова? А холодный бассейн — это достаточно просто. Нужно только сидеть в нём и мёрзнуть. Получилось, думает Фиби, когда пальцы на ногах начинают неметь. Она чувствует, что понемногу расслабляется, — и тут к ней присоединяется Лайла.

— Мама Гэри сегодня утром в третий раз загнала меня в угол и спросила, почему на этой свадьбе до сих пор не появился Бог, — шепчет Лайла, едва погрузившись в воду. — А я: «Ой, я совсем забыла его пригласить».

По словам Лайлы, нелегко так раздражаться на женщину, у которой начинается деменция.

— Злюсь на неё и чувствую себя настоящей злодейкой, — говорит Лайла. — Но сколько можно объяснять, что я безбожница? Что я не могу венчаться в церкви, потому что в какой церкви? У меня нет церкви!

Она сказала, что ни во что не верит, кроме денег. И что в этом плохого? Разве не на деньги поддерживают особняки на Бельвью? Разве не на деньги создают искусство? Разве не благодаря деньгам мир становится доступным для людей с инвалидностью? Это Бог сделал? Может быть. Если Бог придумал деньги.

— Но мама Гэри считает, что брак будет недействительным, если я не выйду замуж в церкви. И кто же знал, что родные Гэри — такие ревностные католики? Ни Марла, ни Гэри никогда не говорят о Боге. Наверное, у них какая-нибудь травма.

Фиби смотрит на неё.

— Ты сейчас платишь большие деньги за то, чтобы расслабиться. Советую попробовать.

— Мне всегда не по себе, когда я расслабляюсь, — говорит Лайла. Но всё-таки погружается чуть глубже. — И что нам делать, просто сидеть? Такой холод. Марла права. Я не понимаю.

— Вдохни, — говорит Фиби.

Вода такая холодная, что потрясение ещё не прошло. Но Фиби нравится это потрясение — нравится, что оно напоминает: она жива.

— Ой, напомни мне потом рассказать тебе сон, — говорит Лайла. — Он про Джима. И он был ужасный.

— Ещё вдохни, — говорит Фиби, и Лайла глубоко вдыхает. Откидывает голову. Её, кажется, не волнует, что край бутафорской фаты лежит в воде. Вскоре весь зал затихает, и снова становится хорошо. Слышно только воду: она стекает с женщин, когда те выбираются из одного бассейна и переходят в другой. Наконец — покой. Тихое единение: они молча проходят друг мимо друга, пока их путешествия не заканчиваются.

К возвращению в отель Фиби совсем расслабляется. Лайла тоже: по её лицу видно, что мыслями она где-то в своих грёзах. Когда в вестибюле её останавливает Джим, она долго не может понять, о чём он говорит.

— У нас проблема, — говорит Джим. У него красное лицо человека, который весь день пил, или весь день играл в гольф, или и то и другое. — Кто-то выебал ретроавтомобиль на парковке.

Никто не понимает, что это значит. Особенно невеста.

— Кто-то его разъебал? — спрашивает Лайла.

— Нет. Кто-то его выебал.

Остальные женщины слегка машут Лайле на прощание: это, мол, их не касается. Перед тем как