Свадебные люди - Элисон Эспач

— Я слышу, какие слова ты говоришь, Джим, но я правда не понимаю, — говорит Лайла.

— Я правда не знаю, как ещё это сказать, Лайла. Вот что случилось. Ретроавтомобиль… выебали.

Лайла стоит так, словно он только что вылил на неё ведро красной краски.

— Да, — вмешивается Фиби. — Но, кажется, мы не понимаем… что именно это значит?

— Кто-то буквально сунул член в выхлопную трубу и, ну, сами понимаете.

— Сами понимаем? — спрашивает Лайла.

— Сами понимаете, — говорит Джим.

— Зачем кому-то делать такое с моей свадебной машиной?

— Зачем кому-то делать такое с любой машиной? — спрашивает Джим.

— А как это вообще делают? — Фиби искренне любопытно. Она с трудом представляет себе эту картину, когда входит Гэри с клюшками для гольфа. Лайла сразу же идёт к нему.

— Кто-то выебал нашу машину, Гэри, — говорит Лайла.

— Прошу прощения? — спрашивает Гэри.

Он ставит клюшки на пол, и человек в бордовом уносит их.

— Расскажи ему, Джим, — говорит Лайла так, словно сама была при этом, словно теперь, перед ничего не знающим Гэри, именно Джим и Лайла — пара, принёсшая дурные вести и рассказывающая Гэри, что случилось.

— Ну, я убирал клюшки в свою машину и увидел, как та стоит на солнышке, и подумал: господи, ну до чего же красивый автомобиль, — говорит Джим.

— Джим, нам не нужна экспозиция, — говорит Лайла.

— Я буквально сказал одно предложение, — говорит Джим.

— Зато какое длинное, — говорит Лайла. — Ближе к делу.

— Я бы уже перешёл к делу, если бы ты не перебила.

— Ладно, просто расскажи, что случилось, — говорит Гэри.

— Ну, стою я, смотрю на машину, любуюсь, и вдруг замечаю какого-то типа прямо за ней, со своей штукой в выхлопной трубе. День, знаете ли, был долгий, я на секунду подумал, что у меня галлюцинации. А потом рявкнул, чтобы он убирался на хрен, и он дал дёру.

Гэри не выглядит потрясённым, но Фиби уже понимает: Гэри никогда ни на что не реагирует бурно. Ему, врачу, единственному родителю, словно важно, едва услышав о проблеме, немедленно приступить к поискам решения. Да, хорошо, машину выебали, но, к счастью, он к этому подготовился.

— Надо сказать на стойке регистрации, — говорит Гэри.

— И что они там сделают? — спрашивает Джим.

— Вызовут полицию! — говорит Лайла.

— И что скажут? «Помогите, кто-то выебал мою машину»? — спрашивает Джим.

— Простите, но я всё-таки не думаю, что машину можно выебать, — говорит Фиби. Тут она намерена стоять насмерть. — Это машина. Её нельзя выебать, как… газонокосилку нельзя выебать, потому что она газонокосилка, а не живое существо.

Но Лайлу это не убеждает. Она садится на бархатный диван. Ещё одна вещь испорчена — стоило только начать расслабляться. Она прижимает пальцы к вискам. Гэри садится рядом.

— У меня, кажется, паническая атака, — говорит Лайла.

— Настоящая? Или в переносном смысле? — спрашивает Гэри.

— Настоящая, Гэри.

Но она не двигается и вообще ничего не делает. Только невозмутимо убирает волосы с глаз. Поправляет фату вокруг лица. Самая элегантная паническая атака в мире.

— Что я могу сделать? — спрашивает Гэри.

— Попроси у Полин другую машину, — говорит Лайла.

— Другую машину? — спрашивает Джим. — Зачем? Эта идеальная.

— Эту машину выебали, Джим! — говорит Лайла, но вздрагивает Гэри. — Я не могу ехать на ней на нашу свадьбу, зная, что с ней сделали.

— Вообще-то, строго говоря, машина тут как бы потерпевшая, — говорит Джим.

— Потерпевшая тут я, — строго говорит Лайла.

Все молчат. Джим смотрит на Гэри, подняв брови. Но Гэри не отвечает ему таким же взглядом. Не говорит ни слова. Просто обнимает Лайлу за плечи — так же, как обнимал Джус, когда та разрыдалась на причале.

— Ладно, — говорит Гэри. — Я разберусь.

— Хорошо. — Лайла снова поправляет фату, словно это вернёт её в прежнее состояние: расслабленная счастливая невеста, ещё не вошедшая в вестибюль. — Мне надо одеться к девичнику.

Лайла уходит в лифт. Джим, Гэри и Фиби переглядываются.

— Джим, зачем ты ей рассказал? — спрашивает Гэри.

— Потому что это случилось!

— Лайле необязательно знать про каждую неприятность.

— Она не ребёнок.

— Я знаю, что она не ребёнок, — говорит Гэри. — Она взрослый человек, который теперь нервничает без всякой причины. Как будто она бы узнала!

— Рано или поздно узнала бы.

— Откуда? Нет. Не узнала бы.

— Всё будет нормально, — говорит Джим. — Я разберусь.

— Нет, я разберусь, — говорит Гэри.

— Ладно, пойду обратно на улицу. Посмотрю, может, найду этого извращенца.

Джим оставляет Гэри и Фиби вдвоём в вестибюле. Жених и главная подружка невесты остались разбираться с неприятностью, и Фиби кажется, что теперь они — Лайлины родители.

— Но я, честно говоря, всё равно не понимаю, — говорит Фиби. — Выхлопная труба вообще подходит по размеру?

— Наверное, смотря какой мужчина.

— То есть ему пришлось… сначала рукой, а потом уже туда?

— Потому что её ведь не используешь как…

— Нет.

— Чёрт.

Они смеются. Входит бабушка Лайлы.

— Гэри, — говорит Бутси и протягивает ему контейнер «Таппервэр», полный прозрачной жидкости.

На мгновение Гэри приходит в ужас — словно это может быть моча на анализ.

— Это «Гимлет», — говорит Бутси. — Проследишь, чтобы его доставили в Брейкерс на приём?

— Конечно, — говорит Гэри. — Но до него ещё несколько дней, Бутси. И на свадьбе тебе могут сделать «Гимлет».

— У меня правило: не доверять ничему, что выходит из Брейкерса, — говорит она. — И никто не делает его так, как мой мужчина. У него ведь всего-то сорок лет практики. А вы кто, дорогая?

— Я Фиби, — говорит она. — Главная подружка невесты.

Бабушка Лайлы принимает это как данность. Забавно, думает Фиби: люди просто верят, что ты та, за кого себя выдаёшь. Почему она раньше не понимала, какая это сила? Но ведь это правда. Она главная подружка невесты. Фиби кладёт руку Гэри на плечо и говорит: «Я разберусь», — а Гэри одними губами отвечает: «Спасибо».

— Простите, — обращается Фиби к Полин за стойкой регистрации. — Кажется, невесте понадобится другая машина.

— С ней что-то не так? — спрашивает Полин.

Теперь Фиби понимает затруднение Джима: «занялись любовью» — слишком странно. «Занялись сексом» не передаёт духа преступления.

— Кто-то её выебал, — говорит Фиби.

Полин даже не моргает — даже когда одна из её накладных ресниц отваливается. Просто продолжает стоять, словно сейчас тренирует в себе умение больше никогда ни на что не реагировать.

— Это… крайне необычно. Нам очень жаль. Мы… примем это к сведению. Ни одну из наших машин ещё никогда… Мы немедленно организуем другую. И, пожалуйста, передайте невесте: чаша «Коммодорского пунша» сегодня вечером за мой счёт.

Фиби уходит и думает, сколько Полин выждет, прежде