Румынский рассказ - Эуджен Барбу

и тут его чуть не сшиб с ног кто-то не различимый в темноте. Человек этот, бросившийся навстречу, споткнулся о груду камней. Станемир схватил его за рубаху и повернул к себе лицом. Это оказался Ефтимие, один из тех троих, что составляли бригаду Джилу.

— Что с тобой? — тряхнул его Станемир, потому что Ефтимие был словно оглушен, тяжело дышал, кашлял, как туберкулезный, стонал, руки, у него были влажные и холодные. От неожиданного толчка Станемира он обронил погасшую лампу, и она с грохотом покатилась по камням.

— Что случилось? Что с тобой? — обхватил его теперь за плечи Станемир. Затем двумя пальцами приподнял ему подбородок.

— Там, в туннеле, у Джилу… лопнул… лопнул, — закашлялся Ефтимие. — Лопнул трубопровод…

— Какой трубопровод? Ну, ради бога, что за трубопровод? — Станемир держал парня за ворот рубахи и смотрел так, будто надеялся прочесть ответ у него на лице. Затем выругался и огляделся, надеясь увидеть еще кого-нибудь. Но лишь сиротливо светилась лампочка, слабо освещая вход.

— Трубопровод… не знаю, какой трубопровод… Я разнюхал вдруг резкий запах газа… запах шел из шахты… из шахты, не знаю, что там… я чуть не потерял сознание, вот здесь в груди прервалось дыхание, и я бегом к выходу. Что было делать? Внизу у них погасла лампа, ничего не видать, я испугался. Потом я закричал, но никто мне не ответил. Что тут делать? Ну, я и побежал к выходу…

Вверху, на каменной террасе, виднелся склад, в котором находились лампы, маски, лопаты и другой необходимый инструмент. Станемир оставил Ефтимие, и парень повалился на землю, закрыв лицо ладонями.

— Дыши размеренно, дыши, — крикнул ему Станемир. — Делай дыхательные движения, я сейчас вернусь!

Он рванулся вверх к длинному дощатому бараку, в котором был расположен склад. Оттуда, к счастью, доносился свет. Тудор, кладовщик, был еще там. Начиная с десяти вечера приходил в склад сторож, и только тогда кладовщик уходил. «Хорошо, хоть старик здесь», — подумал Станемир. Задыхаясь от бега, он дернул дверь, свежепахнущую лесом, и старик недоуменно вытаращил глаза на неожиданно представшую перед ним фигуру.

— Есть здесь еще кто-нибудь? Или ушли все? — торопливо произнес Станемир, ворвавшись в помещение и даже не поздоровавшись.

— Все, — ответил старик, положил на стол газету, поднялся на ноги, как будто последовала команда: «Встать».

— Принеси-ка маску, дядя Тудор, — попросил Станемир.

— Какую маску? — растерянно переспросил старик, потому что в тоннеле масками до сих пор не пользовались. И разговора не было о тех масках. Их держали просто для проформы.

— Противогаз! Не слышал, что ли, про такой? — прикрикнул Станемир.

— Чего это ты на меня кричишь, на кой он тебе? Никто их никогда не берет.

— Давай сюда маску, да побыстрее, некогда! Затем их и изобрели, чтобы пользоваться, когда есть необходимость, — нетерпеливо пояснил Станемир. Старик быстро прошел в глубь помещения и принес маленькую маску в противогазной сумке.

— Подожди, я оформлю документы.

— Оформишь потом. Закрой здесь все и пошли. Возьми и себе маску.

— Случилось что-нибудь?

— Давай скорей, потом поговорим. Маску себе взял? А лампу? Ну раз все есть, пошли…

У входа в туннель Станемир достал маску из сумки и надел ее. Потом показал старику, как ею пользоваться. Маска плотно приклеилась ко лбу и подбородку, обтянув лицо как второй слой кожи. Станемир посмотрел на Ефтимие, который все еще лежал на траве и продолжал стонать, и спросил его, где может быть Джилу и его напарник. Тот ответил: там-то и там-то. В шахте. Хорошо. Больше никого не может быть в шахте? Никого. Бригада Мандрика ушла? Ушла. Сегодня суббота, а под воскресенье всегда уходят на четверть часа раньше. Их бригада осталась ровно до конца смены, до десяти вечера, и вот в десять и случилось то, что случилось.

— Дыши, парень, дыши, — снова повторил ему Станемир. — Все будет хорошо, ты на свежем воздухе, вот и дыши, не лежи калачиком, а то плохо тебе станет!

Станемир взял Тудора с собой, чтобы тот посветил ему и помог поворачивать шкив. Они шли теперь посредине узкоколейки, переступая через шпалы, погруженные в вязкую, желтую глину. Вскоре наткнулись на первые вагонетки, наполненные землей: Ефтимие так и не успел их разгрузить.

Лампы причудливо высвечивали на стенах туннеля их маленькие фигурки, делая то непомерно огромными, то неправдоподобно изогнутыми. Наконец добрались к отверстию, ведущему в шахту, штрек был глубиной метров пятнадцать. Рядом шкив, по которому опускали и подымали корзину с землей. Джилу бурил, а его товарищ по бригаде, Лупаш, наполнял корзину землей и отправлял ее вверх, в туннель, Ефтимие. Внизу, видимо, что-то и произошло. В глубине было темно. Станемир наклонился над ямой и крикнул. Голос его прозвучал глухо, зияющая дыра по-прежнему безмолвствовала. Даже собственный голос не возвратился к нему отзвуком, и тогда Станемир сказал старому Тудору, который, подняв лампу над головой, оцепенело стоял за его спиной:

— Оставь лампу и подойди к шкиву. Обвяжешь меня веревкой и спустишь. Можешь меня спустить?

Старик продолжал стоять, держа лампу в руке, и, казалось, не понимал ни слова.

— Ты что, не слышишь? — сердито повторил Станемир и взял у старика из рук лампу. Потом повесил лампу на деревянный клин, вбитый в стену туннеля. — Подойди к шкиву!

Он привел шкив в действие и поднял наверх корзину, наполовину наполненную влажной землей. «Хоть бы там воды не было», — подумал Станемир. Отвязав веревку от корзины, он обкрутился ею, затянул крепко узел. Затем осторожно стал спускаться в яму.

— Потихоньку спускай меня… Так… Осторожнее… Когда нужно будет поднимать, я легонько дерну за веревку. Так я тебе подам сигнал, понял? — Станемир легонько дернул веревку, показывая старику, как будет действовать.

Тудор кивнул головой. Он понял. По лбу и по вискам у него струился пот, а лицо стало желтым-желтым, как у больного желтухой.

Станемир спустился метров на пятнадцать, если не больше, пока не коснулся чего-то мягкого. Кто-то лежал лицом вниз, подогнув колени. Кругом только холодная земля, но воды не оказалось. «Их