Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

«Бенджамин Голболи.

Заслужил смерть.

Убит 20 июня 1642 года в назидание таким же разбойникам.

Адам Пенфезер».

– Мартин, неужели это наш Адам Пенфезер?

– Конечно, – ответил я, – по-моему, во всем мире существует только один Адам Пенфезер, как раз этот самый.

– Так это он убил этого беднягу?

– Ну, у парня был топор. Он так и ржавел тут все эти годы, зажатый в его руке. По-моему, он опоздал со своим ударом. Никому еще не удавалось опередить Пенфезера. Для этого надо быть очень ловким. Нет, я думаю, этот человек погиб в драке. Но вот зачем Адаму понадобилось оставлять эту записку на шее несчастного, это мне совершенно непонятно.

– Давайте уйдем отсюда, Мартин. Здесь дурное место.

– Это точно! – согласился я, окидывая взглядом огромное перечное дерево, под которым покоились бедная испанка и Черный Бартлеми.

– Нам действительно надо поискать себе другое убежище, и сделать это нужно прямо сейчас. Правда, хорошо, что у меня теперь есть топор.

И я показал ей топор, который, в отличие от обыкновенного тесака, имел боек на другом конце лезвия.

Глава 27

Наши приключения на острове

Видя, что моей спутнице не терпится поскорее покинуть это мрачное место, я без всякого сожаления оставил костер гореть и протянул ей руку.

Следуя вдоль подножия скалы, мы набрели на расщелину, которой сама природа удивительным образом придала форму свода, и направились к изогнутой песчаной полосе, окаймлявшей лагуну, которую мы договорились называть Спасительная в память о нашем счастливом избавлении. Моей спутнице трудно было идти по проваливающемуся песку и разбросанным обломкам скал, но, превозмогая боль, она храбро продолжала продвигаться вперед и была настроена решительно, как скоро будет видно из этого рассказа.

Пока мы шли, нам встречалось множество пещер, которые вполне подошли бы нам для укрытия, но ни одна из них ей не нравилась, и она то и дело поднимала глаза вверх, на крутые, поросшие деревьями зеленые склоны.

– Давайте поищем наверху, – предложила она, – там есть деревья, а может быть, и цветы. Ведь я так люблю деревья, Мартин!

– Да, но там не встретишь ни одной птицы, ни одной козы, они просто не могут туда забраться.

– Давайте будем терпеливыми, Мартин. Быть может, нам удастся отыскать тропинку туда.

– Но ведь вы ушиблись и хромаете!

– Я уже неплохо себя чувствую… посмотрите-ка вон туда!

Взглянув в том направлении, куда она указывала, я увидел над каменистым уступом зеленую расщелину с пологим подъемом.

– Ах, Мартин! – вскричала она, внезапно остановившись. – Ах, Мартин, смотрите, это прямо как в Англии! Такая же дорожка, как в нашем родном Кенте!

Это и впрямь была узкая, поросшая травою, тенистая тропинка, окруженная деревьями, хотя, правда, подобные деревья никогда не росли в Англии.

– Давайте пойдем по ней, Мартин!

И мы начали подъем, хотя солнце палило нещадно. Склон был пологий, и взбираться на него оказалось легче, чем нам показалось поначалу. Она часто спотыкалась, но не останавливалась, а продолжала упорно двигаться вперед, пока мы не выбрались на зеленый уступ или плато, откуда начинался спуск в маленькую цветущую долину, где бежал шумный ручей с поросшими тростником берегами. Здесь было множество цветов самых разнообразных оттенков, а в пышных зарослях зеленого кустарника порхали пестрокрылые птички с ярким оперением, наполняя воздух свистом и щебетанием, которое как-то странно было слышать.

Увидев эту картину, моя спутница опустилась на землю и долго молча и неподвижно сидела, погруженная в восхищенное созерцание.

– Ах, Мартин, какая здесь красота! – наконец тихо проговорила она. – Настоящий земной рай!

– Зато эти цветы совсем не пахнут! – возразил я. – А что касается здешних птиц с их ярким, кричащим оперением, то я променял бы их всех на какую-нибудь одну малиновку или сладкоголосого дрозда, что водятся в нашей славной Англии!

Но она, подперев рукой подбородок, сидела и, совершенно забыв об усталости, любовалась этой картиной. А я принялся изучать местность, и чем больше я осматривал ее, тем больше она мне нравилась, потому что отсюда открывался вид на море, на лагуну и на Спасительный берег. Кроме того, неподалеку слышался оживленный шум падающей воды, и, привлеченный им, я направился в ту сторону, продираясь через цветущие заросли, но внезапно остановился, так как прямо перед собою в скале увидел дверь. Буйно заросшая травой и лианами, она косо болталась на петлях, а за нею виднелась темная пещера.

Приблизившись к этой двери, я увидел, что сделана она из кусков корабельного леса, очень крепких и прочных, поперек них гвоздями были прибиты доски, а посередине проделана бойница, вокруг которой я с удивлением обнаружил множество пробоин от выстрелов. В руке у меня был топор, и с его помощью я принялся прокладывать себе путь через заросли к этой двери, которая болталась меж двух вбитых в скалу огромных перекладин, заменявших косяки, и вскоре вступил в прохладный сумрак пещеры. Она была неправильной формы, но довольно просторная, и сквозь узкую, сплошь заросшую сорняками щель вверху пробивался неяркий, зеленоватый свет, очень приятный после нещадно палящего солнца. И в этом свете я увидел, что в пещере есть еще две другие, поменьше. Вероятно, когда-то здесь было жилище какого-то несчастного, потерпевшего крушение, и я принялся обшаривать его в надежде, не осталось ли тут чего-нибудь, что могло бы нам пригодиться, хотя бы какой-нибудь разбитой посудины, но не нашел ничего, кроме остатков разрушенного столика, так как место было совершенно пустым, хоть шаром покати. Я все еще был занят своими бесплодными поисками, когда вошла моя спутница с раскрытыми от изумления глазами.

– О, да здесь прямо как в хижине! – воскликнула она. – И даже лучше, – сказал я, – потому что здесь нет соломенной крыши, которая могла бы протечь, и окон, которые могли бы разбиться и через них хлестал бы дождь.

– Мартин, здесь понадобится метла! – заметила она, увидев, что по щиколотку стоит в опавших листьях, сучьях и прочем мусоре. – Да-да, здесь понадобится метла!

– С этими листьями тоже неплохо…

– Но все же лучше подмести. Здесь явно нужна метла, Мартин.

– Ну, хорошо, значит, у вас будет метла, – согласился я и вышел из пещеры.

Я нарезал веток, потом несколько различной длины лиан, упругих и прочных, и ими обвязал ветки вокруг обструганной палки, которая должна была служить рукояткой; а она сидела на большом камне и с интересом наблюдала за мною.

– Какой вы умный, Мартин! – сказала она.

– Боюсь, она получилась грубоватой.

– В Англии я видела метлы