Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

обрушивался ревущий поток. Это и впрямь была целая водная лавина, хотя и падала она не с такой уж большой высоты. «Вот он, – подумал я, – этот водопад, о котором упоминал Адам». И, усевшись на берегу, я принялся жевать свой виноград и разглядывать окрестности. На противоположном берегу озера был крутой песчаный склон, а за ним возвышался поросший деревьями холм, чью голую, каменистую вершину мы видели издалека, когда подплывали к острову. В скалах, примыкающих к водоему, была расселина, через которую вода вытекала из озера, и в просвете виднелся краешек моря. И, глядя на этот водопад, я не мог не подивиться, откуда здесь могла взяться такая толща воды, и стал размышлять о тех чудесах, какие иногда создает природа. Потом я принялся гадать, как бы нам переправиться через поток, чтобы обследовать остров. Я все еще продолжал ломать себе над этим голову, как вдруг обнаружил, что солнце клонится к западу, и, не желая стать в темноте добычей какого-нибудь зверя, поднялся, чтобы отправиться в обратный путь. Отовсюду, пока я шел, мне была видна эта каменистая возвышенность с прорезывающей ее серебряной нитью водопада, и, следуя за потоком, я торопился поскорее попасть обратно и обдумывал, как бы мне получше приготовить мою козлятину, ибо несмотря на то, что я перекусил виноградными гроздьями, я все же был страшно голоден. Но, снова очутившись в чащобе, я сбился с пути, так как здесь, в этом зеленоватом сумраке спутанных зарослей и густых кустарников, ничего не было видно, и мне приходилось топором прорубать себе дорогу. К тому же мне мешали гроздья винограда, которые я нес для своей спутницы. Так что продвигался я медленно и с трудом, и ночь так и застигла меня продиравшимся сквозь непролазные дебри. Окончательно сбившись с пути и оказавшись в полнейшей тьме, я сел, чтобы передохнуть и подождать, когда взойдет луна, и снова подкрепился виноградом, который предназначался для моей спутницы, но одну гроздь я все же оставил для нее. Вскоре мрачный лиственный свод озарился серебристым сиянием, и я продолжил свой путь, пока наконец снова не вышел к речному потоку. В этом месте он был бурный и глубокий, и мне пришлось поискать брода. Луна была уже высоко, когда я наконец выбрался на наше плато и увидел гостеприимно мерцающий огонек костра. Более того, по мере приближения я уловил аромат чего-то вкусного и, поспешив вперед, увидел мою спутницу, которая лежала на огромном камне, положив голову на руки. Заслышав мои шаги, она поднялась мне навстречу.

– Наконец-то вы вернулись, Мартин! – проговорила она своим нежным голосом. – Ужин давно уже готов.

– Ужин?

– Да. Я приготовила козье мясо, чтобы оно не испортилось.

– Пахнет и в самом деле вкусно! – согласился я.

– Правда, у меня не было ни соли, ни приправ, Мартин, зато вон в том огородике, который так бурно зарос, я нашла шалфей и еще кое-какие травки.

– Отлично! – обрадовался я.

Она подвела меня к огню, где в черепашьем панцире томилось самое ароматное мясное кушанье, какое когда-либо радовало глаз голодного человека.

Следуя ее указаниям и с большой осторожностью я снял его с огня, и, закрепив нашу посудину камнями, мы уселись друг возле дружки. Тут она показала мне две другие раковины, поменьше размером, из тех, что я насобирал на берегу, и зачерпнула своею из блюда, а я сделал то же самое; и хотя у нас не было соли (что заставило меня призадуматься) и хлеба, все равно у нас получился чудесный ужин при свете луны.

Когда с едою было покончено, она принялась мыть в ручье, что журчал неподалеку, нашу «посуду», а я занялся костром (потому что после жаркого дня ночь казалась холодной), и вскоре пламя нашего костра уже весело потрескивало. И теперь, когда она сидела на камне напротив меня, я увидел, что она плачет. Зная, что я заметил ее слезы, она кивнула и, нахмурившись, отвернулась.

– Я думала, с вами случилась беда и вы лежите где-нибудь один, беспомощный… или, может быть, даже хуже…

– Что, думали, я умер?

– Да.

– И что? Это для вас многое значило?

– Только то, что я тоже обречена на смерть!

– От одиночества? – спросил я.

– Конечно, – вздохнула она, не отрываясь глядя на огонь, – от одиночества.

– Так я, стало быть, нужен здесь для определенных целей, так сказать, для порядка вещей?

– Конечно, Мартин. Вы даете женщине почувствовать, что даже в этом Богом забытом месте она, будучи слабой и беззащитной, может рассчитывать на силу и благородство мужчины и найти в нем поддержку и утешение. Было страшно глупо с моей стороны ужаснуться пятнам крови на вашей одежде, ведь вы убили, чтобы накормить меня.

– Забудем об этом! – вставил я поспешно.

– А что касается тех убийств на корабле… Ах, Мартин… вам никогда не удастся заставить меня поверить в то, что это вы совершили их… никогда. Потому что, несмотря на всю горечь пережитого, вы все равно остались тем нежным мальчиком, которого я знала много лет назад.

– Почему вы так уверены в этом? Ведь я вовсе не такой, – возразил я, тоже уставившись на пламя.

– Может быть, потому, что я женщина и, как все женщины, могу отличить добро от зла.

Я поведал ей о своих открытиях и описал чудеса, которые мне удалось увидеть: хлебные деревья, водопад и многое другое. И ей тоже захотелось как можно скорее обследовать остров. Немного погодя я поднялся и, вытащив нож, направился туда, где приметил обширные заросли папоротника.

– Вы куда? – спросила она и тоже встала.

– Хочу приготовить вам постель.

– Она уже готова, Мартин. И ваша тоже.

– Моя? – изумился я. – Как же вам удалось справиться?

– Старым ржавым мечом, Мартин. Пойдемте, я покажу вам!

Она провела меня в пещеру, освещенную лунным светом, и в углу я увидел удобное, аккуратно устланное ложе.

– Постель удалась на славу! – заметил я.

– По крайней мере, Мартин, она лучше, чем ваша прежняя, из песка, и думаю, дурные сны не будут мучить вас сегодня.

– Дурные сны?! – молвил я, вспомнив отвратительные видения, посетившие меня прошлой ночью, и содрогнулся.

– Вам холодно?

– Нет!

– Ну, доброй ночи, Мартин.

– Подождите! – окликнул я.

И я принес гроздья, что припас для нее, сообщив, что, хотя они и не очень крупные, зато весьма приятные на вкус.

– Ах, Мартин! – только и произнесла она в крайнем изумлении и скрылась в своей маленькой пещере.

Все еще преследуемый мыслями о моих вчерашних ночных видениях, я немного прошелся, любуясь лунным сиянием, и не мог не вспомнить слова Годби о временах звезд