Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

на небе, о темной, одинокой дороге, о манящем огне костра и ласковых объятиях любящих рук. Тут я нахмурился и перевел взгляд на спокойные воды моря, мерцающего в лунном свете, на тихую гладь лагуны и на светлеющую в темноте извилистую полоску Спасительного берега; но, куда бы я ни смотрел, везде передо мною было благородное, приветливое лицо и огромные правдивые глаза этой женщины, Джоан Брэндон, даже когда мой хмурый взгляд наткнулся на стоявшее в отдалении перечное дерево, под сенью которого в свой предсмертный час хохотал Черный Бартлеми и вместе с этим смехом остатки жизни покидали его. Немного погодя я вернулся в пещеру, где теперь была кромешная тьма, ибо лунный свет больше не попадал сюда, и растянулся на своей постели, погруженный в мрачные раздумья.

– Мартин, спасибо за виноград. Завтра мы наберем еще, правда?

– Да. Наберем.

– На берегу я нашла кольчугу, Мартин…

– А-а, это моя.

– Я взяла ее. Подумала, вдруг понадобится.

– Нет. Не понадобится. С нею покончено. Ведь здесь можно не опасаться, что получишь нож в спину.

– Вам хочется спать, Мартин?

– Нет. Но здесь чертовски темно.

– Но вы здесь, – сказала она, – и поэтому я не боюсь темноты.

– Завтра я сделаю лампу.

Ответа не последовало, и я понял, что она уснула, а я долго лежал, одолеваемый разными мыслями.

– Да, в самом деле, – сказал я наконец вслух, так как, часто бывая в одиночестве, давно уже привык разговаривать сам с собою, – завтра надо будет соорудить какую-нибудь лампу. Без света не обойдешься.

Из глубины пещеры послышался шорох – наверное, она ворочалась во сне, и, несмотря на нахлынувшие мысли, вскоре я тоже забылся благословенным сном.

Если кому-либо из читателей повествование мое покажется слишком многословным и изобилующим излишними подробностями, то я вынужден покорно просить их милостивого прощения, ибо (несмотря на некоторую скуку, которую оно может навеять) я все же не могу выбросить из него ни единой строчки или даже слова, ведь в них я (по причине собственной глупости познавший так мало счастья) описал счастливейшие часы своей жизни и благодаря этому пережил их вновь. И прежде чем приступить к завершающей части моего рассказа о сокровище Черного Бартлеми, предлагаю тем, кому интересны похождения разбойников, отчаянные драки и смертельные схватки, прочесть следующие несколько глав, где подобные события описаны во множестве. И теперь, изложив здесь должным образом этот мой весьма дельный совет, я вновь возвращаюсь к моему повествованию.

Глава 28

Я становлюсь мастером на все руки

Проснувшись рано на следующее утро, я искупался в водоеме и, позавтракав вместе со своею спутницей тем, что осталось от козьего мяса, принялся сооружать очаг в расщелине между камнями рядом с огромным валуном, имевшим гладкую, ровную поверхность, которую я собирался использовать в качестве наковальни; а спутница моя тем временем насобирала хвороста для растопки. Вскоре костер наш весело потрескивал, и пока железо мое раскалялось на огне, я выбрал подходящий кусок древесины и, расщепив его топором, принялся обстругивать ножом.

– Что вы мастерите, Мартин?

– Хочу сделать для вас ложку. С нею вам будет удобнее готовить пищу.

– И вправду, Мартин! У вас просто золотые руки!

– Да бросьте вы, это же пустячное дело! – скромно проговорил я, продолжая сосредоточенно стругать, но зная, что она все еще смотрит на меня. – Мне не раз приходилось проводить много томительных часов за этим занятием, и должен сказать, что если у человека есть время и терпение, то у него вполне может получиться что-нибудь дельное.

– Смотря у какого человека! – возразила она, и я почувствовал, что меня всего буквально распирает от дурацкой гордости за самого себя.

Древесина была сухая и податливая, и по мере того, как под взмахами моего ножа она приобретала форму ложки, интерес моей спутницы все возрастал. Она наблюдала за моими действиями с удовольствием и любопытством, и, поскольку вещь эта предназначалась для нее, то я постарался обработать ее тщательно и придать ей как можно более изящный вид, потом достал из огня кусочек железа и раскаленным концом начал выжигать углубление, очищая обгорелые места, пока оно наконец не приобрело достаточный размер и ложка была готова.

– Да она чудесная! Просто восхитительная! – воскликнула она, разглядывая ложку и вертя ее в руках.

– Могла бы получиться и лучше, – заметил я, понимая, что здесь еще есть над чем поработать.

– Мартин, мне не нужна лучше!

И она попросила сделать еще одну, для меня.

– Ничего. С этим можно подождать. Обойдусь пока и без ложки. Лучше сделаю для вас гребешок.

– Но как вы собираетесь сделать его, Мартин?

– Из дерева, как индейцы. Но для этого понадобится время.

– Ну, хорошо, ваша ложка и впрямь может подождать. Сперва нужно сделать самое необходимое.

– Что, например?

– О господи, Мартин! Да тут столько всего нужно сделать! – произнесла она с печальной усмешкой. – Ну, во-первых, кастрюлю.

– Но у нас же есть черепаший панцирь! – возразил я.

– Да, конечно. Но он не очень-то удобный. Мне бы хотелось кастрюлю… вот если бы вы еще смогли приделать ей ручки! И потом, тарелки тоже бы нам не помешали.

– Ручки? – сказал я, задумчиво потирая подбородок. – Так-так… ручки… чтобы обязательно были ручки… Тут нам понадобится глина.

– Ну, и еще тарелки, Мартин.

– Будут у вас и тарелки! – кивнул я. – Сделаю деревянные.

– И потом, Мартин, стол и стулья.

– Да уж, – помрачнев, заметил я, – стол со стульями я сделал бы без труда, будь у меня пила! Я бы смастерил для вас и полки, и буфет, если бы мне только посчастливилось найти пилу вместо этого ржавого топора.

– Ну что вы, Мартин, – сказала она, заметив, что я погрустнел. – Не падайте духом! Если вам удалось буквально из ничего сделать для меня такую чудесную ложку при помощи одного только ножа, то я просто не сомневаюсь, что у вас получится прекрасный стол и стулья независимо от того, есть у вас пила или нет. Ведь для этого достаточно найти подходящие камни и положить поперек них доски, и тогда стол и стулья будут готовы.

– А еще что нам нужно? – спросил я и со вздохом посмотрел на топор, сожалея, что это не пила.

– Знаете, Мартин, если бы на острове оказалось много коз и если бы вам удалось поймать двух или трех, то из их молока, будь у нас посуда, можно было бы делать масло и сыр, если вы, конечно, смогли бы придумать какой-нибудь пресс. Я могла бы до бесконечности перечислять эти «если», но поверьте, я не стала бы впустую тратить