Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

Глава 26

Мы узнаем о мрачных деяниях Адама Пенфезера

Проснулся я, когда солнце сияло вовсю и моя спутница, положив руку мне на плечо, с тревогой смотрела на меня.

– Что случилось, Джоан? – пробормотал я спросонок.

– Вы стонали, Мартин, и я подошла к вам.

– Стонал? – удивился я, осторожно стряхивая ее руку. – Ничего особенного. Так, дурное привиделось… Но это сон, не более того. Но что это? Солнце светит вовсю, а я тут храплю как ни в чем не бывало…

– Да нет же, Мартин, вы так стонали и даже кричали во сне. И потом, сейчас еще очень рано.

– Вы, должно быть, проголодались, да и я не отказался бы поесть!

С этими словами я поднялся и, не теряя ни минуты, направился в сторону рифа. По пути я подобрал огромный черепаший панцирь и еще несколько раковин поменьше размером, самых разных расцветок и причудливых форм, и выбрал из них те, что могли служить нам посудой. Зажав их под мышкой, я перелез через риф и, поскольку было время отлива, увидел множество камней, меж которых я очень скоро насобирал всевозможных моллюсков. Наполнив ими черепаший панцирь, я снова взял его под мышку и побрел вдоль извилистого рифа, потом перелез через его скользкие камни, что из-за моей ноши и палящего солнца далось мне с немалым трудом, однако я упорно продолжал путь, надеясь найти хоть обломок нашего баркаса или что-нибудь из его груза. Но как я ни искал, мне не удалось найти ничего подобного. Тщательно обследовав камни вдоль всего рифа, я остановился возле лагуны, чтобы умыться и немного отдохнуть. Вдруг, случайно повернув голову, я заметил поблизости группу деревьев и, забыв об усталости, вскочил. На них висели гроздья знакомых мне желтоватых плодов, очень вкусных и полезных. Насобирав их побольше и наполнив доверху черепаший панцирь, я заспешил к нашему убежищу, довольный добычей.

Спутницы моей не было, я уселся в тени и принялся, как мог, раскрывать ножом створки моллюсков; за этим занятием она и застала меня и очень развеселилась, видя мои неуклюжие усилия. Я заметил, что теперь волосы ее заплетены в две толстых блестящих косы и что ей как-то удалось зачинить прорехи на платье и разорванный рукав.

– Э-э, да вы расчесали волосы! – произнес я, не в силах сдержать удивление.

– Да. Пальцами. Теперь они будут у меня вместо гребешка, пока вы не сделаете мне лучший… Бедные мои волосы, увы!

– Тогда у вас скоро будет гребешок, дайте мне только время. А теперь посмотрите – вот завтрак, который приготовила для нас сама природа!

Никто еще никогда не был исполнен такого радостного и благодарного удивления, как она, особенно при виде плодов, которые ей показались восхитительными; но что касается моих моллюсков, то к ним она не притронулась, хотя я счел их вполне съедобными. Радуясь, что доставил ей удовольствие, я сообщил ей, что надеюсь раздобыть и кое-что получше, и рассказал ей о своем приключении с козой.

– Но как вы собираетесь охотиться, не имея огнестрельного оружия?

– С луком и стрелами.

– Так вы нашли их?

– Нет. Мне придется изготовить их самому. Подберу подходящее молодое деревце и обработаю его ножом. А потом вырежу из куртки узкие кожаные полоски и сделаю из них тетиву.

– А стрелы, Мартин? Как же вы сделаете для них наконечники, если у вас нет железа?

– И в самом деле! – воскликнул я, несколько озадаченный.

Но в этот момент взгляд мой упал на деревянный брусок, прибитый к берегу морем и подобранный мною для костра; я взял его и положил к ее ногам.

– Вот, – проговорил я, указывая на многочисленные шляпки ржавых гвоздей, торчащих из него, – здесь хватит железа для наконечников.

– Но как вы собираетесь делать их, Мартин?

– Раскалю железо на огне, а потом придам нужную форму.

– Но у вас ведь нет ни молота, ни наковальни!

– Камни подойдут.

– Ах! Это просто замечательно!

– Нет, это не замечательно, потому что еще ничего пока не сделано! – возразил я, слегка смущенный.

– А могу я чем-нибудь помочь вам?

– Просто наблюдайте, как я буду делать, и все.

– Тогда я буду поддерживать огонь. Давайте приступим.

Покончив с едой, я насобирал огромную кучу хвороста и плавника, в коих там не было недостатка, и, соорудив возле скалы очаг из камней, разжег костер, который вскоре уже весело потрескивал, и положил в него свою драгоценную находку – деревянный брусок. Когда он хорошенько обуглился, мне не составило труда вытащить из него гвозди и болты. Пять штук были длиною приблизительно от четырех до восьми дюймов, и, хотя они изрядно проржавели, там все же можно было выбрать кое-что. Приготовив гвозди, я принялся подыскивать подходящий камень, который мог бы послужить вместо молота, а спутница моя помогала мне в поисках. Вдруг она вскрикнула и, бледная и испуганная, прислонилась к скале у входа в пещеру. Я бросился к ней.

– Что там такое? – вскричал я, пораженный ужасом в ее глазах.

– Ах, Мартин! – выдохнула она. – Ах, Мартин… он там… лежит в самом темном углу! А я… я спала здесь… и он лежал рядом со мною всю ночь!

Войдя в пещеру, я посмотрел, куда указывала ее дрожащая рука, и увидел то, что поначалу принял за громадное яйцо с наваленными на него бочарными клепками, но потом, наклонившись поближе, понял, что это были череп и человеческие ребра. Человек этот, очевидно, умер внезапной смертью, ибо скелет лежал лицом вниз, одну руку подогнув под себя, другая была неестественно вскинута, а в черепе виднелось небольшое круглое отверстие прямо между впалыми глазницами. На костях были остатки истлевшей кожаной куртки, а сверху широкий ремень, на котором висели нож и ржавый меч. Но что меня приятно удивило, так это предмет, крепко зажатый в костяшках пальцев, и было это не что иное, как тяжелый топор. Стараясь как можно меньше беспокоить эти бренные останки, я осторожно освободил топор, потом меч и нож и собрался выйти, но вдруг остановился, потому что заметил, что к шее скелета кожаным ремнем привязан сморщенный пергамент. Взяв его тоже, я вышел из пещеры и увидел, что моя спутница, как и прежде, стоит у входа и вся дрожит.

– Ах, Мартин! – произнесла она, содрогаясь. – Я спала, а он был здесь, совсем рядом!

– И надо сказать, недурно спали. А этот бедолага уже давно не может причинить зла ни вам, ни кому другому.

С этими словами я разгладил хрустящий пергамент так, чтобы было видно