При дворе Медичи - Карл Берков

После совещания, продолжавшегося несколько часов, его отпустили, сделав, однако, наставление – в другой раз точнее исполнять приказания, делаемые ему во имя республики. Франческо догадывался об участии Лоренцо, и юношу более самого допроса раздражало то, что какой-то Медичи смеет при каждом удобном случае давать ему почувствовать свою власть, помыкать и приказывать, тогда как любой из рода Пацци с таким же правом мог бы занять место во главе республики.

Огорчения от вынужденного путешествия могло вознаградить только одно: мысль о Фьоретте и радость свидания с любимой. Как только стало возможно, Франческо поспешил в хорошо знакомый, милый домик.

Как обрадуется Фьоретта, о которой он так давно не имел известий, когда неожиданно увидит его! Юношу удивило, что, несмотря на поздний час, в окнах не светились огни, и еще более поразило, когда дом оказался запертым и никто не отворил двери на громкий стук.

Внезапно охваченный беспокойством, Франческо силой вышиб дверь. После долгих поисков ему удалось найти в темной кухне щепку и зажечь ее с помощью кремня. Он осветил кухню и комнату. Хозяек нигде не видно было, мебели также не стояло на прежних местах. Джиневра с дочерью, очевидно, уехали из дома.

Франческо недоумевал: куда, зачем они уехали и что случилось? Отчего не дали знать ему через Джулиано или бывшего слугу его покойного отца, часто писавшего ему о них, так как обе женщины были неграмотны?

Франческо быстро выбежал из дому, чтобы расспросить соседей Джиневры. Он вошел в булочную. Булочница, сидевшая с мужем за обедом, выронила ложку, когда он вошел в комнату.

– Извините, что мешаю, – обратился Франческо к булочнику. – Я пришел спросить вас и вашу жену, не знаете ли вы, что случилось у ваших соседок, Горини. Случайно ли их нет дома, или они поменялись с кем-нибудь домами?

Булочник толкнул жену в бок.

– Магдалина лучше расскажет вам, чем я, – ответил он. – Я не обращаю внимания на чужие дела.

Жена его оперлась обоими локтями на стол.

– Вы спрашиваете о Джиневре или, вернее, о Фьоретте, которая была вашею возлюбленной! Ну так месяца три тому назад пришла ко мне Джиневра и рассказала, что она получила наследство от дальней тетки и переезжает в город, чтобы жить так, как живут порядочные люди.

Франческо смущенно смотрел на незнакомую женщину.

– Дальше, дальше! – торопил он.

– Да что дальше? – возразила Магдалина. – Она уехала. Через две недели Джиневра пришла опять, плакала и стонала, рассказывала, что ее дочь вдруг умерла от лихорадки и сама она уезжает из Флоренции, еще сама не знает куда.

– Вы бредите или хотите обмануть меня? – крикнул Франческо. – Фьоретта умерла? Этого не может быть!

– Успокойтесь, благородный синьор, – сказала Магдалина, – и не жмите так мою руку, потому что я тут ни при чем. Я сама не поверила Джиневре, потому что она всегда была лгунья. Я ей сказала, что хочу пойти с ней положить венок на могилу Фьоретты, но Джиневра вдруг заторопилась и ушла, не сказав, на каком кладбище похоронена дочь. Я подумала, как это Фьоретта, такая здоровая и не страдавшая никогда лихорадкой, вдруг умерла? И вот, порасспросив и последив несколько дней за Джиневрой, я узнала нечто совсем другое.

Муж делал жене знаки не говорить дальше.

– Не мешайте ей говорить! – резко приказал Франческо.

– Да, отчего не говорить? – спросила жена. – Лихорадкой был красивый молодой синьор, который похитил Фьоретту и где-то спрятал, чтобы вы не узнали. На душе Джиневры было не очень покойно, когда она думала о вашем возвращении, поэтому она рассказывала, что ее дочь умерла, и думала, что все очень хитро устроила.

С лица Франческо сошла вся краска. Он не мог говорить, только глаза его дико засверкали и он схватился за рукоять меча.

Булочник, испуганный этой мертвенной бледностью, прикоснулся к плечу юноши.

– Не принимайте этого так близко к сердцу, благородный синьор, – старался булочник успокоить его. – Женщины все изменчивы, как направление ветра. А Фьоретта с матерью таковы, что их всегда надо было остерегаться.

Франческо бросил несколько золотых монет на стол и, не прощаясь, выбежал на улицу.

Куда идти? Ветер, холодивший ему лицо, не успокоил его разгоряченной головы, в которой юноша чувствовал страшную боль. Франческо опомнился только через несколько часов безостановочной ходьбы по пустынным кварталам города.

На углу одной улицы жил бывший слуга его отца, извещавший его о здоровье Фьоретты. Около трех месяцев известий не было, но Франческо не беспокоился. Не всегда можно было найти удобный случай для пересылки письма за границу, и не всегда было время сходить старику Луиджи в предместье.

Поверенный его любовных дел уже ложился спать, когда к нему постучался Франческо. Старик испугался, увидев искаженное лицо своего юного господина.

– Вы здесь, синьор Франческо? – бормотал он. – И так неожиданно, так внезапно?

– Да, да, как видишь, – резко перебил Франческо. – Но я пришел не для того, чтобы слушать твои удивленные возгласы, а чтобы спросить, что скажешь ты мне о Фьоретте.

Старик пришел в замешательство.

– О, благородный синьор, позвольте мне не говорить, что я узнал, – пробормотал он.

Франческо выхватил кинжал из-за пояса.

– Говори сию минуту! – крикнул он.

Луиджи упал на колени.

– Вы уже знаете, я читаю это по вашему лицу. Пощадите меня, я-то при чем?.. Ваша невеста исчезла, никто не знает куда. Люди говорят, что она умерла.

– Это неправда, – перебил его Франческо. – Она бежала с незнакомым мужчиной, и ты должен помочь мне найти ее.

– Я не видел ее с тех пор, как в последний раз писал вам, – возразил старик после паузы. – Но если верить моей племяннице, немного знавшей ее, то она живет недалеко отсюда, в прекрасном доме, но в большом уединении. Ее лицемерка мать часто входит и выходит оттуда. Я подсмотрел за ней раз, так же как и за тем господином, кому она обязана богатством.

– Кто же он? Ты знаешь его? – спросил Франческо.

Луиджи умоляюще поднял руки.

– О, дорогой синьор, имени я не могу назвать. Этого одного не требуйте от меня.

– Наивный глупец! Неужели ты думаешь, я откажусь от мести? Назови мне его имя! Я все равно найду способ узнать, если ты не скажешь!

Старик колебался.

– Вы знаете этого человека… вы часто называли его другом…

– Кто же, кто? – воскликнул Франческо, в сердце которого появилось мрачное подозрение.

Луиджи жалобно взглянул на юношу.

– Синьор Джулиано Медичи, – тихо произнес он.

Крик, похожий на вопль раненого зверя, раздался в комнате. Франческо, почти не сознавая, что делает, обнял слугу за