Сомнамбула - Бьянка Питцорно

арендаторами и издольщиками взялись тогда за оружие и, устроив настоящую партизанскую войну, задали жару савойской армии, покуда не были почти полностью истреблены. Маркиза невероятно гордилась предками, особенно одной пра– или прапрабабушкой, сражавшейся, несмотря на свой пол, так героически, что савойский король пощадил ее и даже принял с воинскими почестями при туринском дворе.

На эту воительницу маркиза едва ли не молилась, что служило в городе предметом множества острот и пересудов. Поговаривали, будто вице-король доносил в Турин, что, помимо истинно мужской храбрости, она славилась еще и густыми гренадерскими усами; сказать по правде, над верхней губой ее наследницы тоже была заметна темная полоска.

А вот о дочерях маркизы никто не осмелился бы сказать ничего дурного. Старшая, восемнадцатилетняя Сперанца, выросла просто на загляденье: такие лучистые зеленые глаза, такие вьющиеся светлые волосы и стройный, гибкий, как тростинка, стан у доно́рок встретишь нечасто. При этом девушка – как, впрочем, и ее младшая сестра Элеонора, миловидная, но не такая красивая, – была скромна и застенчива, в то время как их брат-подросток гордыней и высокомерием, судя по всему, пошел в мать.

Судьбы единственного наследника знатного рода и касался заданный сомнамбуле вопрос. Об этом Офелия узнала еще утром, когда, думая поскорее убрать в кошелек вложенные в конверт пять лир, вскрыла и, естественно, прочла письмо:

Прежде всего сообщаю, что ответ не следует направлять по почте: завтра в девять утра за ним к Вам зайдет моя служанка Гавина.

Вопрос же таков:

Учитывая явный недостаток в Доноре семей нашего положения, сможет ли мой сын Аугусто со временем подыскать себе достойную супругу? Или же нам следует рассмотреть переезд в места, где подлинная аристократия представлена более широко? Если да, то в какие именно: на нашем острове, в Италии или, быть может, в Испании? И не будет ли полезно съездить на воды в тех регионах, где собираются лучшие представители европейской аристократии?

«Пф-ф-ф! – презрительно фыркнула Офелия. – Да кем эта зазнайка себя возомнила? А как насчет пристроить дочерей? Или до них ей дела нет? Не оказать ли мне огромную услугу донорцам, посоветовав маркизе как можно скорее перебраться в Индию, где она сможет подыскать своему отпрыску дочь какого-нибудь махараджи?»

Впрочем, об этом она подумает позже. Письменные запросы сомнамбула взяла за правило рассматривать в последнюю очередь, после того как примет дам, явившихся лично. Тем более что, учитывая скудость собранных сведений, чтобы заработать свои пять лир, ей придется лезть из кожи вон: разыгрывать транс, говорить, писать и всячески ублажать клиенток.

Составить ответ, имея возможность спокойно подумать, куда легче.

Сейчас же ей предстояла встреча с первой клиенткой из плоти и крови. Войдя в роль сомнамбулы, она разыграет транс и твердой рукой направит происходящее в нужное русло.

9

Песок и чернила

Первой в тот день с просьбой помочь в освобождении дома от атмосферы былого разврата явилась жена пьемонтца.

Синьора Марианна не стала устраиваться поудобнее в кресле напротив Офелии, как это делала, к примеру, Анджелика Соро, а лишь присела на краешек, словно подумывала сбежать. Платье ее было того же серо-стального цвета, что и волосы, туго стянутые суровой тесьмой в пучок: такой, подумала сомнамбула, уже и не распустишь.

Но стоило синьоре с бесконечной робостью задать свой вопрос, как произошло нечто непостижимое. Сомнамбула, утратив всяческий контроль над собственным телом, впервые в жизни впала в подлинный транс, столь продолжительный, сколь и глубокий, и, вместо того, чтобы потихоньку начать раскрывать заранее запланированные подробности, сразу же принялась торопливо записывать. Неведомая сила диктовала ей одно слово за другим; смысла она не понимала, однако воспротивиться никоим образом не могла.

Закончив, Офелия на мгновение замерла, пытаясь прийти в себя, потом опустила взгляд на лист, но разобрать написанное не сумела – мешала все та же сила. Раскрасневшись, вспотев и совершенно выбившись из сил, она посыпала лист песком, чтобы впитались чернила, стряхнула, сложила и сунула в руку синьоры Марианны, в величайшем изумлении наблюдавшей за приступом автоматического письма, о котором была наслышана. Но едва клиентка собиралась спросить о чем-то еще, сомнамбула схватила ее под локоток и молча вытолкала за дверь, после чего в изнеможении рухнула в кресло. Никогда прежде, даже в отчем доме в Виброне, магнетизм не овладевал ее телом столь всеобъемлюще и неодолимо.

Ей даже пришлось снова прилечь на диван, приложив ко лбу тряпицу, смоченную в холодной воде с уксусом. Офелия впала в какое-то забытье. У нее мелькнула тревожная, но далекая и не слишком настойчивая мысль, что вот-вот явится следующая синьора. Не принять ее, не суметь в назначенное время открыть ей дверь всерьез повредило бы репутации сомнамбулы. К счастью, промежутки между сеансами в тот день остались незанятыми. Офелия с огромным трудом удерживала себя в сознании, стараясь не провалиться в глубокий сон. Ей казалось, что кто-то стоит рядом и легкими, прохладными пальцами гладит ее по лбу, разгоняя смятение. Росточка этот кто-то был небольшого, поскольку не склонялся к ней, а будто бы едва возвышался над диваном. «Неужели вернулся дух-проводник, та девочка, что писала петушиными перьями и во сне наговорила мне всякой чепухи? – спросила себя сомнамбула. – Или я попросту схожу с ума?»

Впрочем, скорее всего, то, что она принимала за мимолетную ласку, было лишь прикосновением влажной ткани ко лбу.

Чтобы прийти в себя, ей потребовалось не меньше получаса. Наконец Офелия встряхнулась, с глубоким вздохом поправила прическу, выпила воды, заново разложила на столе письменные принадлежности, заменила несколько особенно оплывших свечей и попыталась сосредоточиться на том, что знала и должна была «открыть» следующей посетительнице – даме, поссорившейся с мужем из-за покупки автомобиля.

Та явилась вовремя. Поздоровавшись и представившись с непринужденностью бывалой путешественницы, привыкшей сталкиваться с необычными ситуациями, она вручила сомнамбуле пять лир и уселась за стол с уверенностью, которой напрочь была лишена предыдущая дама. Однако речь, вопреки ожиданиям Офелии, зашла вовсе не о супружеской ссоре: синьора Мальвина попросила напророчить ей перспективы вложения денег. Помимо опытного образца автомобиля, работающего на бензине, она без ведома мужа приобрела также акции «Миари и Джусти». Вот только принесут ли они прибыль? Или новое изобретение не будет иметь успеха и эти деньги она, считайте, выбросила на ветер?

Ее было бы несложно успокоить, предсказав, что в ближайшие годы эти дьявольские устройства, каковыми, по мнению сомнамбулы, являлись автомобили, ждет невероятный успех. Но Офелия и на сей раз не смогла произнести ни слова. Неведомая сила вновь овладела ею, подчинила волю, затуманила разум, заставила порывисто схватить бумагу, перо и, закрыв глаза, лихорадочно писать слова, смысла которых она не сознавала, фразы, значения которых не понимала. И даже не могла перечитать – опять дала о себе знать таинственная сила, –