Всё как всегда - Клэр Ломбардо

– Ему двадцать четыре.

– Правда?

Джулия стискивает зубы.

– Чистая правда, – подтверждает она. – Он хочет тебя пригласить. На свадьбу.

– Неужели?

– Это третьи выходные мая, – уточняет Джулия. – Примерно через полтора месяца. Времени остается немного, я понимаю, но для него важно, чтобы ты…

– Я не смогу, – прерывает ее Анита.

– Ты… Это уже точно?

Ее мать вновь умолкает.

– Да. Точно. Я работаю.

Джулия не ожидала такого резкого отказа.

– Понимаю, мы просим о большом одолжении, – говорит она, – тут и срочность, и поездка.

Не может же быть, что это невыполнимо? Даже если выбор невелик, даже если другие дела важнее, даже если она сама, как предположил Бен, в истекшие годы все делала не так?

– Если я смогу как-нибудь облегчить тебе организацию поездки, охотно это сделаю.

Можно подумать, она склоняет мать к пособничеству в убийстве.

– Ты предлагаешь мне деньги, Джулия?

– Просто… если мы можем быть чем-нибудь полезны…

– Например, сдвинуть ради меня дату?

– Ну нет, это не в моей власти, но если бы я могла… У Марка за время командировок накопилась уйма миль; или же…

Анита фыркает.

Что правда, то правда: Марк, который хорошо относится почти ко всем, всегда недолюбливал Аниту. Он принимал на себя большую часть ее ударов, приглушал обиды, разочарования, досаду, боль, причем в десятикратном размере. Джулия с юных лет усвоила, что слишком остро реагировать на материнские выпады бесполезно, однако Марк, которому приходится иметь дело с тещей лишь задним числом и крайне редко – в реальном времени, каждый раз получает новые оплеухи, и за это долготерпение Джулия всегда ему благодарна.

– Господи, можно подумать, я нищенка. Неужели ты считаешь, что всем, кто не дотягивает до твоего уровня, прямая дорога в богадельню? Я ни разу у тебя не одалживалась.

– Знаю. Я просто подумала, что это был бы приятный жест…

– Я не смогу приехать, так как занята на работе. Не все из нас могут просто взять да сорваться с места, когда вздумается.

– Я сама работаю на полставки, – говорит Джулия. – И никак не ожидала, что ты…

– Хватит об этом, – говорит ее мать. – Хватит, хватит, я делаю из мухи слона.

Джулия настораживается.

– Ну… вроде как, да…

– Спасибо за предложение, – говорит ее мать. – Оно отклоняется.

– Для Бена твой приезд был бы важен, – не сдается она. – Он к тебе очень хорошо относится. – У нее на языке вертится «почему-то»; она не говорит этого вслух и не добавляет «хотя за всю свою жизнь он разговаривал с тобой примерно четыре раза». Правда, до девяти лет Бен спал с жирафом, которого еще младенцем получил в подарок от Аниты.

– Бен, – говорит ее мать, – меня фактически не знает.

– Может, потому ты ему и нравишься, – отвечает она, поскольку это подобие шутки пошло от ее матери.

К облегчению Джулии, Анита смеется, но тут же добавляет:

– Это никудышная идея, Джулия.

– Да почему? Ведь… Скажи: это действительно никудышная идея или ты занята?

– И то и другое, – отвечает Анита с непривычной грустью.

– Ладно. – Она не уверена, что может предложить какие-нибудь альтернативы, и еще меньше уверена, что стерпит третий щелчок. – Всё, забыли.

– Очень мило, что ты нашла время позвонить, – говорит Анита, а затем, после недолгого раздумья, спрашивает: – У тебя все хорошо?

Это тоже застает ее врасплох.

– У кого, у меня? – переспрашивает она. – Естественно.

«Я устарела, – не говорит она вслух. – Своим детям я больше не нужна; моя жизнь, похоже, вот-вот опять рассыплется; подозреваю, мама, что в пятьдесят семь лет мне действительно нужна мама».

– У меня все в порядке.

– И это хорошо, – говорит Анита.

– А у тебя?

– Тоже, – отвечает ее мама. – Да.

Повисает молчание, в котором Джулия плывет по течению, пытаясь представить, где сейчас находится ее мать, как ухаживает за руками, сохранила ли свой прежний темно-русый цвет волос и шагает ли по миру молодой поступью, как Хелен Руссо в свои еще более зрелые годы.

– Мне пора, – говорит Анита. – Передай Бену мои поздравления.

– Ты можешь сама его поздравить. Уверена, ему будет приятно.

Анита выдерживает паузу.

– Но ты все же поздравь его от меня, – говорит она.

– Хорошо.

– Счастливо, Джулия.

– Пока, мама.

Она рада, что сейчас прогуливается, потому что плохо представляет, каково это – повесить трубку и прирасти к месту.

23

Все твердили ей, что не стоит особо полагаться на сроки, но она не теряла надежды, когда приближался ее срок. Было начало сентября, прошло более двух лет после того случая на бензоколонке, и погода стояла не по сезону жаркая. Ее декретный отпуск в библиотеке начался с понедельника, и она, отвезя утром Бена в школу, весь день пролежала под кондиционером, не в силах отделаться от мысли, что очень, очень беременна младенцем, который, похоже, не прилагает никаких усилий к тому, чтобы появиться на свет.

Ей не хотелось тащиться в прихожую, чтобы ответить на звонок в дверь, но в любом случае уже, можно считать, пришло время идти за Беном, поэтому она поднялась с кровати и спустилась по лестнице, надеясь, что нелепо долгое время, которого теперь требовало от нее любое дело, сможет хотя бы отвратить того, кто нажал на кнопку звонка.

Но посетитель топтался на крыльце, и, конечно же, оказалось, что это ее мать, заметно похудевшая в сравнении с тем, какой помнилась Джулии, загорелая до глубокого бронзового оттенка, с виду даже нездорового. На ней были джинсы, а в руке – знакомая карикатурная брезентовая сумка, и у Джулии возникло неприятное ощущение, будто она перенеслась в прошлое.

В тот свой самый первый приезд мать осмотрела ее с головы до ног, двусмысленно кривя уголки рта.

– Так я и знала, – выговорила она, и Джулия вспомнила, что, вообще-то, звонила Аните сообщить о своей первой беременности: у нее теплилась надежда, что существует вселенная, в которой твоей матери, даже если ей нет до тебя никакого дела, положено хоть что-нибудь о тебе знать.

– Неужели? – спросила Джулия с таким чувством, будто из-под нее выбили стул, а мать со смехом продолжила:

– Господи, ничего я не знала, конечно же. Откуда мне было знать? Но ты что, шутишь? Каковы прогнозы? Когда срок?

– Сегодня, – ответила Джулия, прикоснувшись к животу и ощутив странную чужеродность, а мать зашлась легким, звонким смехом, который она узнала, но без особой уверенности. – Какими судьбами?

Памятуя, как прошел предыдущий визит матери, вскоре после рождения Бена, Джулия жила с убеждением, что та больше никогда не объявится.

– Приехала забрать кое-какие вещи, сданные на хранение.

– Я не знала, что ты