Риск - Лазарь Викторович Карелин

был автомат крупнокалиберный и с оптическим прицелом. На него, на Удальцова, прицелиться чтобы. Уже примчался на похороны Серго Феодосьевич, прокурор этот в стареньком костюме из былых времен, у которого дед был попом, а отец — секретарем райкома. Примчался на похороны, чтобы посоветовать Удальцову не присутствовать на поминках друга. Внял совету прокурора Удальцов. И, кажется, верно поступил. А вот на самом кладбище как-то даже смешно получилось. Вспомнил, что в смех его занесло. На кладбище спас паренек с серьгой. Случай? Он самый. Из тех, что надо писать с большой буквы. Случай этот завел на кладбищенские тылы фотографа из «Московского комсомольца», туда как раз, где притаился человек с футляром от скрипки. Случай повелел фотографу Диме щелкнуть этого скрипача. Случай в панику от щелчка аппарата вогнал убийцу, снайпера. И тот, запаниковав, ударил фотографа, вырвал у него аппарат, кинулся удирать. Но настоящий бы киллер, с опытом, с пониманием, что к чему, так бы не поступил. Не запаниковал бы, не побежал бы. Стало быть, киллер был не из выученных, гад-то гад, но не слишком изначально обученный. Доброхот, так сказать. За большими деньгами погнался. Что ж, это уже ниточка. Наняли какие-то сугубо штатские. Деньги есть — ума не надо. Может, и ум есть, наверняка есть, но штатский, интрижный, без военной обученности. Словом, не свои. Уже что-то. Тому, кому выгодно было убрать «альфовца» Удальцова, кто уже убрал «альфовца» Василия Блинова, тому надо было со стороны натравить людей боя друг на друга. Уже что-то. Такие умеют играть в шахматы, умеют планы каверзные изобретать. Вычерчивать на бумаге. Но сейчас у них не шахматная доска перед носом. Иной порядок движения фигур, где задействованы автоматы и гранаты, взрывчатка пластиковая.

Так что же за план у недруга-шахматиста? Как бы ты сам стал действовать, подполковник, если бы только деньги сорить умел и что-то там плести, беря в советчики книжки про киллеров?

Интуитивно продвигался, прикидывая, ставя себя на место того, кто все это затеял, кому это было выгодно. Верно, такой умник наверняка прознал, где остановилась некая Данута из Трехреченска. Прознать про это, заиметь адресок друзей Дануты в Москве было нетрудно. Перехват телефонного разговора — минутное дело. Установив же адрес, можно и дальше действовать по тем же книжечкам про киллеров. Засада в доме напротив, в скверике где-то, среди деревьев и кустов. Прикатит к своей Дануте Удальцов, никуда не денется. Вот и попадет на мушку. Так, похоже, что так. И на кладбище направлен был киллер не от большого ума. Но убить Блинова смогли же. А потому, что никто не ждал, что станут убивать Василия Блинова, парня тихого, в стороне обитающего. Убили лишь потому, что Удальцов слинял, что надо было кому-то хоть какой-то шум задействовать. Хоть какой-то, чтобы взорвать тишину, чтобы начались события, чтобы Удальцов — а его характер был ведом — сорвался в поспешность отмщения. Так стало быть, его, Удальцова, взрывной характер кому-то был ведом? По былому, по «Альфе»? Но, может быть, по бизнесу нынешнему, который тоже был построен на риске? Скорее всего, по бизнесу. И, скорее всего, по ходу разбора шахматной партии. Шахматисты затеяли кровавую игру, но это была уже не игра, не шахматы, раз кровь пролилась.

План кое-какой почти вызрел. Уже и утром был как-то намечен. Не зря же убрал из квартиры на Соломенной друзей Дануты и ее в первую очередь. Угадал, прознал интуитивно, что за квартирой начнут следить. Первое, что могли придумать шахматисты в штатском. Они и придумали. Киллер в ресторан, киллер на кладбище, слежка за квартирой. Деньги были, денег не жалели. Дилетанты явные, но наглые. Убит же Василий Блинов. Наглые, жестокие, беспощадные. Кто?! Им общее имя уже было найдено: политиканы, интриганы. Те, кто любой ценой рвутся к цели, к власти, пытаясь столкнуть лоб в лоб своих возможных противников. Зачем? А про это мы их спросим, когда наручники нацепим.

«Мерседес-600» уже вкатил в тихий окрай Москвы, где пешеходов было немного, где освещение вечернее было поскромней. Да и что тут могло случиться — на этой столичной окраине, в этой московской, как ныне нарекли, спальне? Одно имя уютное чего стоит: Соломенная Сторожка. Милое имя, тихие места.

У лотка с цветами Удальцов велел остановить машину. Вышел, позвав за собой Николая. Купил, передавая Николаю, охапками беря, цветы, что подороже. Букет вышел громадный.

— Весь день мне сразу окупили, — сияя, говорила продавщица, пытаясь и еще какие-то подсунуть цветочки. Была старая, была явно невезучая, а тут вот сильно подвезло. — Эти, скромненькие, они тоже вам нужны будут, — суетливо предлагала продавщица полевые цветы. — На свадьбе не обойтись без российских цветочков.

— Берем, берем, — сказал Удальцов. — Почему свадьба-то? Как решила?

— Опыт жизни, — важно сказала женщина-неудачница. — Да и глаза у вас такие…

— Гасить, что ли, надо?

— Куда спешить? Сами погаснут.

— Вот тут вы угадали, милая женщина. — Удальцов щедро заплатил, торопливо извлекая бумажки.

Продавщица его не удерживала, его щедрость приняла, как дар небес.

— Дальше пешочком двинем, — сказал Удальцов Николаю, отгороженному от мира цветами. — Иди, так и входи в подъезд, цветочками себя загородив. А я побуду неподалеку. Рассредоточу ребят. И вот что, все лампы в доме запали. И вот еще что, какую-нибудь косынку на голову накинь, ну, под бабу. И ходи, ходи поодаль от окон, себя не очень обозначая. Понял?

— А если стрельнут?

— В тебя нет. Ты в их план не вписан.

— А что за план?

— Накинь косыночку и ходи-броди вдали от окон, но чтобы показалось с улицы, что женщина в квартире хозяйничает. Это план для тебя, Коля. А дальше, как говорят, по ходу пьесы.

— Но не убьют? Мне бы не хотелось.

— Понять тебя можно. Ступай. Неси свои цветочки. Радуйся жизни.

Николай тронулся в путь, отгородившись от всего мира цветами. В этом мире, где-то тут, рядом совсем, обретался человек со снайперской винтовкой. В этом мирном мире, в спальне столичной, готовилось убийство. Очередное, кстати. «Заказное», кстати.

У них были, угадывались три плана, которые разработали, чтобы его убрать. Первый — ресторан «Прага» с его коридорами, лестницами, тупиками, запасным выходом. Второй — этот самый: киллер со скрипичным футляром, где был ствол, чтобы пальнуть из него под шумок салюта. Третий же — вот этот, на этой тихой улочке, чтобы проследить, когда Удальцов заявится к своей женщине. Все точно, все не так уж глупо, если не одно все же немаловажное соображение. Он знал, что на него вышли. Вот это соображение и было ключевым.