Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

– Пока слишком много других дел, – Наташа продолжала копаться на столе, не глядя на мужа, – я не думала об этом.

– О чем ты тогда думала? – воскликнул Егор.

«Почему Елизар стал писать реже». Но мужу об этом явно знать не стоило.

– Надо определить твое будущее, – дополнил Егор с нажимом, – я хочу, чтобы ты как можно скорее позвонила тому профессору насчет нового направления.

– По-моему, очевидно, разговор про новое направление был просто уловкой, чтобы спихнуть меня с текущего места. Тот профессор наверняка уже сидит и придумывает отмазку, почему он меня не берет. Я бездарный биолог.

– Получается, ты не собираешься ему звонить? – язвительно осведомился муж.

– Нет, – подтвердила Наташа, стараясь оставаться спокойной. – Я раздала долги. Маме, тебе тоже. Я свободна. Вы хотели, чтобы я защитилась. Получите и распишитесь. Большего я не обещала.

– Ты должна посвятить свою жизнь науке! Логично, имея степень кандидата, продолжать исследования! Ты заложила такой фундамент! Зачем? Чтобы все бросить?!

– Не надо вести себя как коллектор, у которого проценты растут произвольно и непомерно. Долг выплачен. Все.

– Кстати, о долгах. Ты обещала маме теплицу еще в том году. Откуда ты возьмешь деньги, если не устроишься на новое направление?

Егору удалось поймать Наташу за кончик чувства вины. Он всегда безошибочно нащупывал эти кончики. Наташе до сих пор стыдно было за ложь и опрометчивые обещания перед полетом на фестиваль. Не дав ей продохнуть, Егор продолжил наматывать пойманную ниточку на свой палец:

– Деньги не самое главное, – произнес он меланхолично, – мне ты обещала, что займешься наукой и перестанешь дурить… Больно скоро ты отказываешься от своих слов…

Наташа приготовилась к обороне. Как бы не так! Больше она не позволит собой манипулировать.

– Более того, – продолжал Егор, – я тут на днях в обеденный перерыв загуглил твой фестиваль. И узнал, что дорога для участников платная. Получается, ты меня обманула?

Наташа похолодела. Прежде никогда Егор не интересовался ее творческими вопросами, воспринимая все исключительно с ее слов.

– В чем еще нельзя тебе верить? Ни в чем? – Егор встал со стула и приблизился к Наташе. – Я обнаружил у тебя на ноутбуке какие-то левые папки, полные фотографий. Кто все эти люди? Что это вообще?

– Ты рылся в моем компьютере?

– Он такой же мой, как и твой. Моя вещь, купленная на мои деньги. Я тоже могу им пользоваться. Что тебя возмущает?

– Ноутбук – личная вещь.

– Мы семья. В семье не должно быть ничего личного. И вообще, не перетекай на другую тему. Ты не ответила, что это за папки.

– Ничего особенного. Просто картинки из Интернета… – Наташа понимала: ложь звучит нелепо, но ничего другого не приходило в голову.

– Картинки, значит… – Егор хмыкнул, не поверил, ясное дело. – Держишь меня за дурака? – Он резко приблизился и заглянул Наташе в глаза взглядом, полным ненависти. А потом протянул руку ладонью вверх и потребовал: – Дай мне телефон. Я проверю историю твоих транзакций.

– Нет! – вскричала Наташа, вжимаясь в стену. – Ничего я тебе не дам! Ты не имеешь права! Никакого права! Ты как моя мать!

Страшный призрак в налипших комьях жирной земли и мокрых раскисших листьях окончательно слился с образом стоящего перед нею мужа – в голове у Наташи прояснилось от вспышки негодования, точно от молнии.

– Она вздохнуть мне не давала! Она обыскивала мои вещи!

Егор подошел к столу и взял ноутбук. Наташа хотела продолжить обличительный монолог, но что-то в его движениях показалось ей угрожающим, и она умолкла.

Егор открыл окно.

– Что ты собираешься делать? – спросила Наташа, делая шаг по направлению к мужу.

– Я должен наказать тебя.

Егор выглядел спокойным, но в глазах его плескалась чернота.

Весенний холод, идущий от окна, добрался до Наташи. Она ощутила его кожей ног.

Егор взял ноутбук и медленным, красивым движением, будто предназначенным для кино или спектакля, выкинул его с шестого этажа.

– Нет! – воскликнула она, прижимая ладони к лицу. – Нет!

– Да, – удовлетворенно произнес Егор, – надеюсь, теперь ты действительно перестанешь дурить и станешь меня слушаться.

Наташа не могла пошевелиться. В ее голове разом всплыли все страшные репортажи про мужей-маньяков, запирающих своих женщин в подвалах, отрубающих им руки, убивающих их и расчленяющих. Егор таким не выглядел. Он производил хорошее впечатление. Зрелый мужчина. Деловой, положительный. Готовый помочь бабульке с чемоданом на лестнице в метро. Тесть души в нем не чаял. Подруги были уверены, что рядом с ним Наташа в безопасности. Что же с ним произошло? Почему его суть обнажилась только сейчас? Будто бы кто-то выдернул пробку, и кошмары, долгие годы надежно запертые, запечатанные, полезли наружу, толкаясь и перегоняя друг друга. Прежнего Егора больше не существовало. Перед Наташей, плотоядно прищурившись и расслабленно опершись одной рукой о подоконник, стояло чудовище. Беспринципный и безжалостный, упивающийся своей властью маньяк.

Наташа лихорадочно вспоминала все советы жертвам насилия, залетавшие в ее информационное поле. «Молчать и не провоцировать дальнейшую агрессию». «Подождать, пока агрессор успокоится, взять документы, детей, необходимые вещи и бежать». «Сделать вид, что вы согласны с агрессором, чтобы выиграть время и найти выход…»

Егор закрыл окно и пошел к Наташе. Встал вплотную, склонился.

– Ты позвонишь профессору? – Она захлебывалась в его дыхании, как в кипятке, так близко находились их лица; ей не хватало кислорода.

– Да.

– Извини, – Егор отступил на два шага, – я не хотел применять такие жестокие меры. Но ты вынудила меня. Я должен был остановить тебя, пока ты не наделала глупостей. Я должен был воспрепятствовать тому, чтобы ты испортила себе жизнь.

Внутри Наташи все клокотало от злости, все бурлило и пенилось, поднималось – восставало против лицемерия, бреда и насилия. Но она сдержала себя во имя исполнения плана. Нашла в записной книжке номер профессора, которому не собиралась звонить.

– Слушай, – сказала она мужу, отправляя вызов. – Здравствуйте. Говорит Наталия, бывшая аспирантка Георгия Алексеевича…

За время пятиминутного разговора выяснилось, что ставок в лаборатории нет, но коль скоро при личной встрече внезапно откроется большая человеческая симпатия между завлабом и новой сотрудницей, «что-нибудь придумаем», руки нужны, работать некому, девочки сидят в декретах, мальчики бегают на подработки, ну и, понятно, рекомендация Георгия Алексеевича не пустой звук – она непременно будет учтена.

– Он пригласил меня на собеседование, – закруглив разговор, сообщила Наташа мужу.

– Замечательно. – Егор успокоился. Образ чудовища слинял с него скоро и совершенно, как принт с дешевой футболки. – Вопрос решен, теперь и чайку можно попить. – Он улыбнулся. И от этой его улыбки, спокойной и домашней, как всегда, у Наташи зашевелились волосы.

– Можно и чайку, –