Час тьмы - Барбара Эрскин

– Больше нет сахара, ласточка. И, боюсь, уже не будет, – вздохнул Дадли, нежно потрепав кобыле гриву, перегнулся через забор и вырвал пучок травы. Лошадь без энтузиазма стала жевать его. – Что-то Эдди в последнее время не видать, – осторожно продолжил отец. Как и Рейчел, он с опаской заговаривал с дочерью о нахальном соседе.

– Он занят, – с горечью бросила Эви. – Никогда не знаешь, когда у него появится время заглянуть. Разве что закончатся картины на продажу. – Она не заикнулась об отцовском долге. Возможно, лучше не упоминать о нем вовсе. Эви закрыла альбом, положила карандаши в стоявшую у ног корзину с принадлежностями для рисования и посмотрела в небо. – Думаешь, они уже закончили на сегодня и вернулись на аэродром? – Не считая того одинокого «спитфайра», небо уже много часов было пустым. – Может, Рейфи отпустят домой на вечер?

Дадли усмехнулся.

– Надеюсь, девочка.

Он тоже посмотрел вверх. Небо было горячим и почти белым от сияния. На юге на горизонте над морем собирались грозовые тучи.

– Наверняка нацисты тоже не любят летать в грозу. – Он взял лошадь под уздцы и стал поворачивать ее к воротам, ведущим в поле. – Иди в дом, посмотри, не надо ли помочь матери. Я вернусь к ужину.

Эви проводила отца взглядом. Щелкая языком, чтобы направлять лошадь, он вышел со двора, легко шагая рядом с кобылой и шепча подбадривающие слова в большое вздрагивающее ухо.

– Тебе письмо, Эви! – крикнула Рейчел из кладовки, когда дочка вошла в дом. – На столе.

Девушка поставила на пол корзинку и подошла к кухонному столу. Взяла конверт и с любопытством уставилась на него, не узнавая почерка. Потом вынула письмо, и солнечный свет, проникавший через заднюю дверь, скользнул по бумаге.

«Дорогая Эвелин, я не могла не написать тебе после того, как получила душераздирающее письмо от Тони. Милая, почему ты разорвала помолвку? Сын был так счастлив, когда сообщал нам с отцом о тебе…»

Эви перевернула листок и посмотрела на подпись: «Бетти Андерсон». На мгновение у девушки появилось желание разорвать письмо, но не хватило духу. Держа послание дрожащими руками, она продолжила читать: «Он так любит тебя, моя дорогая, и мы с его отцом тоже тебя полюбили. Иначе и быть не могло: Тони столько рассказывал о тебе в своих письмах. Пожалуйста, не разбивай ему сердце. Мы видим твою прекрасную душу и благодаря чудесному портрету нашего сына, который ты нам прислала: каждый мазок кисти выдает твою любовь к Тони. Я понимаю, как тяжело тебе, когда он каждый божий день подвергает свою жизнь риску, и мы отдаем себе отчет, что, живя в Суссексе, ты вместе с родителями тоже находишься в постоянной опасности, как и твой брат, но прошу тебя, пожалуйста, милое дитя, не бросай Тони! Когда война закончится, у вас будет прекрасная жизнь, и я надеюсь и молюсь каждый день о вашем благополучии и будущем счастье».

Девушка издала тихий болезненный стон. Сильно закусив губу, она смяла письмо в руке.

– Эви! Что случилось? – Рейчел выглянула из кладовки.

Эвелин покачала головой, не в силах говорить. Слезы лились по щекам. Рейчел подошла и взяла у нее из рук смятое письмо. Расстелив листок на столе, она наклонилась над ним и медленно прочитала. Когда она наконец выпрямилась, в глазах у нее тоже блестели слезы.

– Бедная женщина. Я не знала, что Тони сообщил родителям, будто вы помолвлены.

– Помолвки и не было. По крайней мере, официальной. Лишь мечта.

– Ах, Эви. – Рейчел выдвинула стул и тяжело села.

– Почему, мама, почему он отказался от меня? – неожиданно зарыдала дочка. – Его родители думают, что это я его бросила. Но это Тони прекратил наши отношения.

Рейчел беспомощно смотрела на дочь.

– Не знаю, Эви. – Она вдруг перевела взгляд на дверь, поскольку в проеме возникла тень, и лицо ожесточилось. – Эдди! Мы тебя не ждали.

Эви быстро отвернулась от двери, тыльной стороной руки вытирая слезы.

Эдди вошел в кухню и поставил на стол потрепанный портфель.

– Рад, что застал вас обеих. Извините, что давно не заходил. Я был в Лондоне. У нас в министерстве много дел. Как дела, Эви, дорогая?

Он подошел к девушке и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Эви напряглась, но он словно не обратил внимания.

– Эй, – Эдди коснулся ее щеки указательным пальцем, – ты плакала? Что случилось? – Голос у него стал резким.

– Тебя это не касается, Эдди. – Рейчел встала и, взяв смятое письмо, сунула его в карман фартука. – Поставлю чайник. Нам всем не помешает выпить чаю.

Эви шмыгнула носом и сквозь непросохшие слезы улыбнулась Эдди:

– Как продвигается продажа картин?

– Хорошо. – Он посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом и продолжил: – Что-нибудь слышно от участников комитета? Кажется, они собирались заказать тебе новую картину. Твои работницы на авиазаводе им очень понравились.

– Завод разбомбили через несколько дней после моего посещения, – грустно произнесла Эви. – Бедные женщины. Надеюсь, все они были в убежище. Чертова война! – Она вдруг топнула ногой, потом сделала глубокий вдох и успокоилась. – Я знаю, что комитет был доволен. Мне прислали оттуда письмо.

Эдди кивнул. Он открыл портфель и, вынув стопку газетных вырезок и какую-то коробку, почти застенчиво передал ей.

– Надеюсь, тебе будет интересно. Я сотрудничаю с некоторыми местными газетами: пишу статьи об искусстве и рецензии на местные выставки.

Эви прочитала имя автора в начале статей – Эдвард Марстон – и даты. Эдди, видимо, занимался журналистикой уже давно, но никогда ни о чем подобном не упоминал.

Эви взглянула на него:

– Это прекрасно, Эдди.

Он улыбнулся.

– Я напишу рецензии и на твои выставки, когда они состоятся, Эви. Можешь не сомневаться. – Помедлив, он вручил ей коробку. – Я ни разу не видел, чтобы ты фотографировала, – сказал он, меняя тему. – Не знаю, умеешь ли ты обращаться с аппаратом, но снимки наверняка помогут в сборе материалов для картин. На это, конечно, требуется разрешение, но многие художники используют фото при подготовке к работе. – Он толкнул к ней коробку: – Посмотри. Что скажешь?

Эви нахмурилась, опасливо открыла коробку и, вынув фотоаппарат «Лейка», издала восторженный крик.

– Эдди! Какая прелесть! Мы пользовались фотоаппаратами в колледже, но у меня никогда не было собственного.

Он улыбнулся.

– Я так и подумал. Бери, камера твоя. – Он поколебался. – Ты умеешь ею пользоваться? Научить тебя? Хотя, если у вас были такие в колледже, то ты наверняка справишься.

Лицо у Эви исказилось. Последний раз она видела фотоаппарат в руках у Тони. Он сделал несколько ее снимков перед фермерским домом, обещая послать их матери, но