За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

Наконец, они оказались в сухом, хорошо вентилируемом и довольно просторном помещении — во всяком случае, при свете зажигалки создавалось такое впечатление, если не иллюзия. Дурной дух подземелья здесь совсем не ощущался. Находясь в центре зала, Шаганов усердно напрягал зрение, чтобы рассмотреть какие-то подробности вокруг, но света явно не хватало, и взгляду были доступны лишь расплывчатые очертания многочисленных настенных полок. Как только глаза стали привыкать к этой мягкой сухой полутьме, случилась очередная досадная неожиданность: зажигалка зашипела, словно извиняясь, и бессовестно завершила свою работу в качестве светильника.

Мы заблудились в этом свете.

Мы в подземельях тёмных. Мы

Один к другому, точно дети,

Прижались робко в безднах тьмы.

Алексей Васильевич с обречённостью в голосе процитировал когда-то полюбившиеся ему строки из стихотворения Максимилиана Волошина — и комната, словно по волшебству, озарилась ярким электрическим светом.

— Я подумал, что исправно работающая вентиляция должна иметь электрическую подпитку, — рука Михайлова ещё не оторвалась от рубильника на стене, его чумазое, с тонкими струйками пота лицо сияло скромной радостью.

— Молодчага, Михайлов! — похвалил заместителя Шаганов и тут же пошутил: — Не исключаю награждение тебя почётной грамотой по итогам года.

Помещение, в котором они оказались, по обстановке напоминало самый обычный склад: металлические, от пола до потолка стеллажи, размещённые вдоль стен, два громадных железных шкафа с распахнутыми настежь дверками и большой несгораемый сейф, открытый на общее обозрение, с совершенно пустым нутром.

Это подземное хозяйство не выглядело заброшенным — во всём чувствовалась рука хозяина: мраморный пол был тщательно выдраен, стеллажи, шкафы и сейфы аккуратно выкрашены тёмно-серой краской, лампочка под потолком укрыта матовым стеклянным плафоном. Никаких сомнений не было: хозяин у помещения был и наведывал его регулярно.

Может быть, сокровища, о которых говорится в дневнике Перова, здесь действительно когда-то хранились, но след их давно простыл… Урбонас как истинный хозяйственник содержит здесь всё в рабочем состоянии, как будто ждёт нового притока иезуитских богатств.

— Кстати, этой же серой краской окрашены двери камер на гарнизонной гауптвахте, — подытожил результаты осмотра Шаганов и отвесил внезапно пришедшую на ум шутку: — Надо бы дяде Паше подсказать, пусть овощи свои сюда завозит.

Как будто в поиске вещественного подтверждения своим словам, он внимательно осмотрел совершенно голые полки внутри открытых шкафов и сейфа и произнёс:

— Чтобы окончательно успокоить нашу не на шутку разгулявшуюся фантазию, придётся всё же поискать тот самый лаз, что так красочно описан в дневнике поручика.

Упомянутый Петром Аркадьевичем Перовым ход под стеной действительно был, но нашли его не сразу — в этом деле снова пригодилась инженерная смекалка Михайлова. Исследовав сантиметр за сантиметром на мраморном полу, он обнаружил, что одна из ножек несгораемого сейфа уходит крепким стальным стержнем в круглое отверстие одной из массивных плит, приютивших эту громадину. Легко прокрутив сейф на этой прочной оси, майор открыл небольшой, ровно на одного среднего роста человека, квадратный вход в лаз под стеной. Согнувшись в три погибели, следопыты по каменным, отшлифованным до зеркального блеска ступеням спустились под стену и, едва коснувшись крохотной мраморной площадки внизу, сразу поднялись по другую сторону массивной кирпичной кладки.

Безмолвно принявшее их небольшое помещение с высокими округлыми сводами также освещалось искусственным светом и было абсолютно пустым. Только древний, как эти своды, массивный деревянный стол, по виду из морёного дуба, словно музейный экспонат, инкрустированный светлым узором, возвышался по центру.

Не посчитав нужным комментировать увиденное, Шаганов, слегка отдохнувший после мучительных шатаний по подземелью, заметно окрепшим голосом произнёс:

— Подозреваю, что книга, о которой так захватывающе поведал Перов, тоже покинула эти своды: или сто лет назад, или сегодня на наших глазах.

4

Не прошло и четверти часа, как начальник караула лейтенант Сева Лисицкий, не скрывая изумления на детском безусом лице, наблюдал появление из «преисподней» главного особиста гарнизона и его заместителя — грязных, с гримасами разочарования на усталых физиономиях, но с блеском в глазах.

Шаганов прямо из караульного помещения через телефонный коммутатор набрал штаб, ему ответил дежурный капитан Лаврентьев.

— Саша, — по-свойски обратился к офицеру подполковник, — у меня в приёмной или где-то поблизости изнывает от безделья некий подполковник Дятлов из Центра…

— Вовсе он не изнывает, Алексей Васильевич, — мгновенно отреагировал Лаврентьев, — а сладко спит на диванчике. Даже обувь не снял, поленился.

— Всё равно! — Шаганов совсем не удивился этому сообщению. — Тащи этого соню к телефону! Взбодрю его немного!

Как только в трубке раздался сонный голос Дятлова, Шаганов постарался начальственным тоном, не терпящим возражения, быстро развеять сладостную дрёму:

— Игорь Степанович, приказываю вам транспортом междугороднего сообщения немедленно убыть за черту города, где посетить ближайшие населённые пункты, находящиеся в березинской береговой полосе в борисовском направлении! — В трубке послышался недовольный вздох. — Ваша задача — найти любую информацию о, вероятно, высадившемся в одном из них с борта речного судна типа «Казанка» с мотором «Нептун-24» сегодня после 18:00 Урбонасе Витасе Вальдемаровиче. Его приметы вам сейчас продиктует мой заместитель майор Михайлов…

— Алексей Васильевич, — раздалось в ответ, — разрешите воспользоваться вашим служебным автомобилем.

— Не разрешаю! — отрезал Шаганов. — Записывайте приметы! — и передал трубку Михайлову.

Отказ в аренде авто не был блажью местного начальника. Служебный уазик по его задумке был частью плана по поимке злодеев, который он намеревался реализовать в ближайшее время.

Шаганов был уверен, что Дятлов о полученной задаче немедленно доложит генералу, поэтому настроился на очередной неприятный разговор. Когда поздно вечером в его квартире раздался телефонный звонок, подполковник был уверен, что на проводе — высокое начальство, однако ошибся.

Звонила Маша. Радостно поздоровавшись, она спросила, что за странный старик живёт в их доме, который час назад читал ей отрывки из «Евгения Онегина» и «съел» все пять минут заказанного междугороднего разговора. Шаганов ещё думал, как ответить, а жена уже рассказывала, что Владик ушиб коленку во время вечерней прогулки по набережной, а у Славика обнаружилась аллергия на персики. В субботу они едут на экскурсию в Воронцовский дворец и на гору Ай-Петри. Море тёплое, солнце жарит нещадно, отдыхающих прибавилось, цены на фрукты астрономические, завтра в их санатории — концерт виолончелистов из Тулы. И завершила тем, что в данную минуту волновало её больше всего:

— У тебя усталый голос… Ты собираешься к нам?

— Собираюсь, — ответил Шаганов, и связь прервалась.

Через минуту телефон зазвонил