За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

— Что ж ты, теоретик, батареи не проверил, — зло бросил подполковник и тут же скомандовал: — Бегом марш!

2

Михайлов перешёл на бег ещё до того, как прозвучала команда. Тоннель не жаловал чужаков своим гостеприимством. Подземная тьма была настолько плотной и непроницаемой, что каждый шаг совершался с трудом, коварно сбивал дыхание, и движение теряло какую-либо ощутимую стремительность. Шаганову стало казаться, что он находится вне пространства и времени в какой-то тягучей, ватной, охватившей всё тело субстанции. Дышать становилось всё труднее, а ноги теряли мышечную силу. По звуку шагов впереди бегущего Михайлова подполковник ощущал, что всё больше и больше отстаёт от него и постепенно превращается в бесполезный прицеп. Это внезапно появившееся чувство больно резануло по сердцу и, словно чудодейственный стероид, заставило через силу прибавить ход.

— Урбонас! Остановитесь! — крикнул он в темноту и повторил ещё громче: — Остановитесь, Урбонас! Вас преследует подполковник Шаганов. Военная контрразведка!

Несмотря на солидное расстояние, шаги преследуемого были слышны отчётливо. Вот он звучно ступает по твёрдой каменной поверхности, вот легко, еле касаясь, шуршит подошвами по песку, через секунду ступни беглеца окунаются в воду. «Не замочив ступней», — ухмыляется про себя Шаганов и бежит, бежит, бежит, будто в никуда…

Ещё он слышит впереди хриплое размеренное дыхание Михайлова и больше ничего, только вдох и выдох, вдох и выдох… Звуки их шагов пропадают во тьме, как будто какой-то невидимый подземный зверь шаг за шагом поглощает это естественное звучание и глушит его своим ненасытным чревом.

Постепенно воздух становится легче и прозрачнее. Дыхание освобождается, и нет уже в нём того натужного хрипа. Тело каждой клеточкой, разогретой бегом, ощущает полуденную свежесть. Тьма плавно переходит в сумерки, и впереди робко брезжит серебряный дневной свет. Но шагов впереди уже не слыхать, они словно растворились вместе со своим владельцем в потоке свежего речного воздуха.

Свет обоих фонарей вспыхнул внезапно, но был уже совершенно бесполезен. Бесформенный пролом в бетонной стене хорошо виднелся невооружённым взглядом. Через несколько минут они, запыхавшиеся, потные, грязные, оказались на поверхности.

— Ушёл, гад! — первое, что произносит наверху Михайлов под дружный аккомпанемент птичьего хора. — Вон его моторка по реке чешет.

Шаганов ясно слышал далёкий звук лодочного мотора и видел, как вверх по течению быстро удаляется серая юркая точка, которая через несколько мгновений слилась с водной гладью и стала невидимой.

— Дальнейшее преследование бесполезно, — обречённо выдавил из себя Шаганов. — Пока мы раздобудем катер, Урбонас будет уже далеко. Да и выйти на берег он может в любой момент и в любом месте: в Вербках, Щатково, Березино.

Он с сочувствием взглянул на Михайлова и увидел перед собой расстроенного мальчишку с потухшим взглядом и опущенной в бессилии головой.

— Ладно, вытри сопли, — Шаганов постарался поддержать зама, — ещё не всё потеряно. Давай-ка разыщем эту проклятую тайную камору, а там видно будет.

3

Заветную комнату отыскали не сразу. Злые, матерящиеся, они слепо рыскали впотьмах, раз за разом подсвечивая стены фонарями, заглядывали в ставшую бесполезной схему этого необъятного подземного царства, то и дело натыкаясь на неожиданно возникающие простенки, тупики и ведущие неведомо куда галереи.

— «Сто саженей к югу и к западу сто ты пройдёшь», — раз за разом бормотал себе под нос Михайлов, но слова были слышны отчётливо, как будто отражались от кирпичных сводов и, усиленные в несколько раз, возвращались к поверхности земли, тесно переплетаясь со звуками шагов. Фонари больше не подводили, их лучи ползали по стенам, открывая взорам людей древнюю кирпичную кладку с многовековой плесенью, глубокими щербинами и бурыми пятнами неизвестной природы.

Под ногами постоянно мелькали юркие «стрелки» крысиных тел. К этим временным неудобствам офицеры привыкли быстро и уже не обращали на них никакого внимания. Самой большой и неожиданной преградой на пути к цели стал спёртый, густой, неподвижный, пропитанный сладковато-прогорклым запахом гнили воздух. Час назад во время безуспешной погони на этот тяжёлый дух — чужой для них и родной для глубокого подземелья под березинскими водами — они не обратили внимания, а сейчас, когда поиск тайника превратился в нудную затянувшуюся работу, этот смрад стал нестерпимым. По-хозяйски поселившись в пазухах носа и бесцеремонно гуляя в лёгких, дурной запах пьянил голову, шаг за шагом погружал сознание в состояние небытия. Шаганов уже подумывал свернуть поисковую операцию и продолжить её рано утром, как неожиданно на пересечении двух узких галерей в перекрестии фонарных лучей волшебно возникло тёмно-бурое прямоугольное пятно, утопающее в глубокой арочной нише.

— Глазам своим не верю, — чуть дыша, промолвил Михайлов.

В этот момент будто кто-то невидимый щёлкнул выключателем, и фонари одновременно погасли. После всего, что они пережили в этом подводно-подземном мраке, очередное исчезновение света совершенно не удивило Шаганова. Под звук тяжёлого вздоха Михайлова он клацнул бензиновой зажигалкой и при свете крохотного огонька через два шага ступил под свод арки. Прямоугольное пятно оказалось небольшой чугунной дверью, покрытой неровным слоем ржавчины, с еле заметным литым узорчатым барельефом по периметру.

— «И впустит Иисус тебя в дверь на кресте галерей», — Шаганов процитировал строку из шифровки. — Крест галерей мы, кающиеся грешники, слава Богу, нашли. Это и есть тот самый перекрёсток. «Вот эта улица, вот этот дом…» Теперь, как гласит древняя подсказка, нам следует ждать второго пришествия Христа. Ты случайно не в курсе, когда оно состоится?

Вместо ответа Михайлов в полутьме пошарил рукой по кирпичной кладке вокруг двери и попросил:

— Алексей Васильевич, подсветите, пожалуйста, здесь.

Шаганов на секунду отпустил лапку у фитиля зажигалки. Огонь мгновенно погас, но через секунду ребристое колёсико с шершавым звуком высекло из кремния яркую искру, и снова среди густой безмолвной тьмы вспыхнул маленький огонёк.

— Вот он, Иисус, — радостно произнёс Михайлов и осторожно притронулся к небольшому, почти незаметному на стене чугунному распятию, расположенному в овальном углублении справа от входа в тайник. От прикосновения ничего не произошло. Тогда майор легко, со знанием дела повернул чугунное распятие Христа вправо, потом влево. В тишине раздался резкий металлический щелчок, дверь подалась вперёд и затем легко отворилась.

Михайлов пропустил шефа в открывшийся узкий ход и без промедления последовал за ним. Они прошли, чуть согнувшись, с десяток метров по извилистому коридору, дважды встретив по пути распахнутые настежь чугунные двери. Свет фонарей выхватил на поверхности пульты кодовых замков. Открыть каждую из них мог только тот, кто знает шифр.