За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

снова. «Это уж точно генерал», — решил Алексей Васильевич. Ему не терпелось как можно скорее пойти в душ и смыть следы неудачного посещения бобруйского подземелья, после чего за чашкой вечернего чая обсудить планы на завтра с минской командой.

На этот раз он услышал в трубке голос Игоря Шерстнёва из гарнизонной прокуратуры:

— Алексей, я слышал, что ты потерял прапорщика Урбонаса. Так вот, я его уже отпустил под подписку. Весь день с ним провозились. Сам понимаешь… Эта тёмная история с беглым солдатом.

Шаганов не поверил своим ушам и, ещё надеясь на чудо, спросил:

— Он весь день пробыл у вас?

— Да, даже на обед не прервались, — ответил Шерстнёв. — С утра, ещё до смены караула, мы с ним следственный эксперимент на гауптвахте провели, а потом уже подробно пообщались для протокола. Ох, темнит он, но пока никаких зацепок…

Уже завершая разговор, Шерстнёв, видно, почувствовав состояние Шаганова, задал вопрос:

— Что-то не так?

— Теперь всё так, Игорь, — задумчиво ответил Алексей Васильевич. — Спасибо тебе за звонок. Ты позвонил вовремя…

5

Когда Алексей Васильевич заглянул в гостиную, профессор воодушевлённо играл в шахматы с его братом. Василий, несмотря на яростное сопротивление, постыдно проигрывал очередную партию. У него на глазах Эраст Ефимович грациозно разыгрывал белыми итальянскую партию, а его соперник, разыгрывая берлинскую защиту, старательно фиксировал каждый ход на ученическом листке в клетку.

Увлечённые игрой, приятели обратили внимание на хозяина квартиры лишь тогда, когда в их адрес прозвучал самый волнующий его в данную минуту вопрос:

— Кто-нибудь знает, где сейчас находится Норд?

— Шах и мат! — торжественно объявил профессор, безжалостно добивая поверженного соперника насмешливым взглядом. — Час назад, Алексей Васильевич, вам звонила супруга. Ввиду вашего отсутствия пришлось играть с ней сицилийскую защиту, но, по-моему, я был побеждён.

Василий, будто не услышав озвученные братом вопросы, попеременно смотрел на шахматную доску и в листочек с записями проигранных партий, стараясь понять, как профессору удалось его снова перехитрить.

— Кто последним видел Герасима? — уточнил вопрос Алексей Васильевич, повысив при этом голос. Он заметил, как сразу вытянулся Василий, а Эраст Ефимович даже ухом не повёл. Подполковник в эту минуту позавидовал его спокойствию. Однако профессор отозвался первым:

— Я, как всегда, проснулся в 5:00 и удивился, что его постель уже убрана, а чашка из-под утреннего кофе вымыта.

Звонок дежурному офицеру подтвердил предположение Шаганова: Герасим Норд, согласно временному пропуску, прибыл в штаб в 6:00, но не прошло и часа, как он в спешке убыл.

Только сейчас, под занавес тяжёлого трудового дня, подполковник вспомнил, как вчера Герасим говорил ему, что возьмётся за перевод текста из старинной тетради с самого утра, чтобы к вечеру его завершить.

За всё время подполковник Шаганов ни разу не был в своём кабинете, где определил рабочее место молодому учёному. Летучку проводил в приёмной — и Норда не мог видеть даже мельком. Догадка ледяной волной пробежала по спине, быстро перерастая в состояние уверенности.

Последний телефонный звонок подполковник совершил на служебную квартиру Михайлова. Майор, видимо, уже отдыхал. Когда, наконец, он поднял трубку, Шаганов уверенным тоном коротко произнёс:

— Ты мне нужен. Немедленно…

6

Оперативное совещание, проводимое подполковником Алексеем Васильевичем Шагановым поздним июньским вечером в его служебной квартире, не вписывалось ни в какие каноны теории штабной деятельности, но непременно когда-нибудь войдёт в учебники по организации оперативной работы как пример разумной инициативы в нестандартной ситуации. Так думал заместитель Шаганова майор Михайлов, удобно расположившись в предложенном хозяином кресле, что стояло у работающего для фона телевизора. С подчёркнутым интересом он внимал каждому произнесённому начальником слову. Заметив отсутствие Норда в квартире Шаганова, майор заподозрил неладное. Сразу припомнилось сегодняшнее утро, когда он по заданию начальника в его служебном кабинете изучал схемы подземных коммуникаций в районе крепости. Как только майор разместился за приставным столиком, ему в глаза бросилась совершенно пустая поверхность письменного стола шефа с древней тетрадью посредине, над переводом которой в данную минуту должен был трудиться Герасим Норд. Тетрадь была раскрыта на последней содержащей текст странице. Отсутствие Норда в кабинете его насторожило, и он решил при встрече сообщить Шаганову. Однако, увлёкшись тайными подземными ходами и древними секретами под рекой, попросту забыл об этом.

Состав совещавшихся мог вызвать удивление у любого здравомыслящего военачальника: два профессиональных контрразведчика, именитый учёный и писатель-прозаик средней руки. А вопросы, которые обсуждались в этом узком кругу, с точки зрения среднего обывателя, трудно поддавались какому-либо разумному объяснению.

— Коллеги… — подполковник Шаганов умышленно начал официально, чтобы настроить всех и каждого на серьёзный лад, но, окинув взглядом присутствующих, смягчился.

Из всей компании только профессор Пантелеев внешне выглядел расслабленным. Облачённый в широкие парусиновые брюки и клетчатую ковбойку, он вальяжно раскинулся на диване, заложив ногу за ногу, и растянул сухие тонкие губы в лёгкой, уже знакомой Алексею Васильевичу улыбке. С виду профессор казался беззаботным, довольным жизнью стариком, но во взгляде его — серьёзном, внимательном, вдумчивом — читалось желание быть полезным этому человеку в погонах, признание его лидером и готовность пойти за ним куда бы то ни было.

— Друзья, — поправил себя Алексей Васильевич, — ещё вчера я безраздельно доверял каждому члену нашего временного коллектива, который был вынужден создать для разгадки того, что сам разгадать не в силах. Поверьте мне на слово, безраздельное доверие никак не сочетается с моими личными установками на любые коммуникации в рамках профессиональной деятельности.

Он снова оглядел всю компанию и с откровенной досадой в голосе произнёс:

— Имея желание поскорее покончить с нашим делом, чтобы убыть в отпуск к семье, я, как последний дилетант, проигнорировал эти не раз проверенные жизнью установки. И, конечно же, ошибся!

Он на мгновение умолк и вдруг произнёс то, чего никто из присутствующих не мог ожидать от железного Шаганова:

— Мне стыдно от этого. Стыдно перед самим собой и перед вами!

Из рук Василия выпала шахматная фигура, которую он, стараясь унять нахлынувшее волнение, вертел пальцами. Чёрная пешка с глухим деревянным звуком ударилась о паркет и закатилась под диван. Никто не бросился её доставать. Алексей Васильевич замолчал, и в комнате воцарилась тишина, в которой было отчётливо слышно, как ходики на стене отсчитывают секунды.

Слова, прозвучавшие после паузы, грянули как гром средь ясного неба:

— Герасим Норд скрылся. Больше чем уверен, заветная книга, которую с завидным усердием защищает некто, в данную минуту находится в его руках.

— Так это его мы преследовали в подземелье? — спросил Михайлов.

— Урбонас в это время был