За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

в пивных, на рынке и на площади Ленина, у центрального фонтана, в полный голос говорили о том, что книга стоит баснословных денег, а на средства, вырученные от её продажи на аукционе «Сотбис», можно построить четыре новых микрорайона с дворцом спорта и в придачу вылечить в Израиле тётю Раю от застарелого псориаза.

В дневном выпуске городских теленовостей находку прокомментировал исполняющий обязанности директора Бобруйского краеведческого музея Арон Лейбович Левин, но ценный раритет почему-то назвал «книженцией». Позже подполковник Шаганов узнает, что за это срежиссированное Михайловым телеинтервью тётя Рая простила ценному музейному работнику его долг. О какой сумме шла речь, знали только кредитор и должник, но, как выразился Арон Лейбович, если бы лахув[44] не был прощён, то пришлось бы продать свой дачный участок в четыре с половиной сотки под Титовкой.

Замысел операции с условным названием «Право выбора» разыгрывался как по нотам. Шаганов был доволен и не скрывал этого ни от подчинённых, ни от «минской команды».

Радость слегка омрачил звонок Дятлова по межгороду. Шаганов уже знал, что услышит, и угадал сказанное почти дословно.

Пронырливый и дотошный Дятлов быстро разузнал через местных жителей, что на «Казанке» с мотором «Нептун» в районе деревни Щатково вчера высадился на берег курчавый молодой брюнет в строгом, с коротковатыми брюками костюме. Парень слегка прихрамывал, на его плече болталась ученическая сумка из дешёвого кожзама. По всем приметам это был Герасим Норд. Как сообщил Дятлов, позже его видели на трассе Гомель — Минск, вероятно, похититель книги уехал на попутном транспорте.

Шаганов не стал объяснять звонившему причину резкой смены ориентировок для поиска объекта, сославшись на то, что разговор ведётся по незащищённой телефонной линии. Довольный проведённой работой, Дятлов снова намеревался прибыть в Бобруйск «для оказания помощи в поисках похищенной карты и исчезнувших военнослужащих» — этот факт вносил в стройную схему операции совершенно ненужный элемент. Сначала Алексей Васильевич решил направить Дятлова на поиски беглеца в Минск, но, поразмыслив, решил этого не делать, так как книга могла оказаться не в тех руках.

Профессор Пантелеев в поисках сбежавшего ученика непрерывно звонил в свой институт, родителям Норда и его девушке Полине, но Герасим нигде не появлялся, а Эраст Ефимович продолжал надоедать минским абонентам своими настойчивыми звонками.

Офицеры особого отдела гарнизона совместно с помощниками из N-ской воинской части активно бороздили город и окрестности в поисках Дениса Майского и Максима Синякова. В этой суете, помноженной на подготовку части к полевому выходу, о пропавшей карте будто подзабыли, во всяком случае, вслух о ней уже никто не говорил.

Глава 24 Выход на сцену тёмных сил. Ночная схватка

Бобруйск, 27 июня 1983 года

1

Подполковник Шаганов последним из офицеров покинул штаб. Его служебный уазик пересёк КПП в ту минуту, когда тонкий краешек алого солнца скрылся за горизонтом, услужливо уступая место холодному ночному светилу. Город медленно, словно смакуя каждую минуту сумерек, погрузился в мягкую вечернюю тьму, неохотно впускающую в себя неоновый свет фонарей.

Часовой, торопливо открывающий ворота у КПП, успел заметить, как осветилось строгое лицо главного контрразведчика гарнизона, прикуривающего традиционную вечернюю сигарету. Провожая взглядом газанувший под горку автомобиль, солдат вытянулся в струнку и залихватски приложил ладонь к головному убору.

Не прошло и часа, как в штабном дежурном помещении прозвучал последний, предусмотренный графиком докладов звонок из подчинённой воинской части с сообщением о состоянии дел. По краткости доклада было ясно, что в течение прошедшего дня ничего чрезвычайного не произошло. Череду вечерних звонков завершил начальник гарнизонного караула.

Довольный таким состоянием дел дежуривший по штабу капитан Костя Веремчук, всем известный балагур, недотёпа и лучший в мире знаток еврейских анекдотов, досматривал очередную серию «Семнадцати мгновений весны». На чёрно-белом экране советский разведчик Максим Максимович Исаев сладко спал за рулём припаркованного у трассы «мерседеса» под звуки мягкого баритона Ефима Копеляна. Костя, убаюканный картиной умиротворения в кинофильме и закадровым текстом диктора, клевал носом, развалившись в удобном кожаном кресле, подчиняясь чарам всесильного Морфея.

Вечерняя идиллия штабной дежурной службы прервалась внезапным звонком из города. Костя скривил недовольную мину и убавил громкость.

— Веремчук, здорово! — раздался в трубке хриплый простуженный голос. — Как там у нас в войсках, всё спокойно?

— Вроде спокойно, — лениво ответил Веремчук, одновременно старясь угадать звонившего.

— Шаганов убыл? — просипел голос в трубке.

— Так давно уже, — Костя покосился на настенные часы. — А это кто?

В ответ раздались протяжные гудки, через минуту дежурный спал крепким сном, а в эти мгновения на экране Штирлиц беспощадно крошил бутыль с дорогим коньяком о голову оберштурмбаннфюрера СС Холтоффа.

2

В это же время служебный автомобиль начальника особого отдела гарнизона, покружив по вечернему городу, припарковался у ресторана «Бобруйск». Подполковник на пару с водителем вошли в заведение. Сегодня здесь было не так людно. Седовласый администратор, вежливо поприветствовав Шаганова, провёл его и Сергея к столику у окна, по дороге поинтересовавшись, как здоровье Якова Моисеевича и Доры Исааковны. Не дождавшись ответа, лично принял заказ, известный каждому официанту: две тарелки салата «Весенний», каждому по порции картофеля по-деревенски с котлетой по-киевски и литровый графин клюквенного морса.

Не притронувшись к еде, подполковник стал с интересом разглядывать посетителей ресторана. В отличие от него, водитель Серёга уплетал сытный ужин за обе щеки, при этом украдкой наблюдал за начальником с доброй улыбкой:

— Жалко ваши усы, Василий Васильевич, очень симпатично они смотрелись. А без усов вы полная копия Алексея Васильевича. Он тоже любит вертеть головой, наблюдая за окружающими. Старайтесь только не сутулиться, он никогда этого не делает.

Василий Васильевич — а это действительно был он — никак не отреагировал на замечание временного подчинённого. Несмотря на подробный инструктаж брата: «Город должен увидеть, что я завершил свой рабочий день, в то время как мой рабочий день вступил в свою основную стадию, но об этом никто, кроме причастных к ней, не должен знать», писатель был сильно напряжён и очень волновался, так как считал возложенную на него миссию чересчур ответственной. С виду всё выглядело просто: изобразить начальника особого отдела гарнизона, отужинать в ресторане «Бобруйск» после тяжёлого трудового дня и демонстративно отправиться домой.

Главное, что особенно волновало Василия, — риск встретить в столь популярном месте близкого знакомого Алексея. И конечно же, опасения незамедлительно материализовались в виде подошедшего к их столику пожилого мужчины в просторной хлопковой рубахе белого цвета, голубых импортных джинсах, с элегантной тростью в руке.