За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

class="p1">— А я всё ждал, Алексей Васильевич, что вы поздороваетесь с добрым приятелем. А тут словно меня не замечаете. Я уж подумал, что вы в обиде за ту проигранную шахматную партию. Так что готов в любое удобное время насладиться вашим блестящим реваншем, — обратился к Шаганову незнакомец, в голосе которого проскальзывала ирония с примесью лёгкой обиды.

Серёга выпучил на своего бутафорского начальника глаза и попытался игрой бровей что-то подсказать, но все эти мимические потуги не увенчались успехом. Василий Васильевич решил выпутываться самостоятельно, действуя наобум, но весьма решительно.

— У меня тут, милейший, половина публики в добрых приятелях числится. Если я с каждым брошусь обниматься, то уж точно останусь без ужина.

Старик, демонстрируя крайнюю степень удивления, задвинул на середину морщинистого лба седые брови, а Василий Васильевич, не давая ему опомниться, завершил общение, подарив надежду страждущему:

— А реванш обязательно будет, не сомневайтесь! Я удивлю вас защитой Каро-Канн с моими вариациями или, пожалуй, старо-индийской защитой. Мне больше по душе закрытые дебюты.

— Не перестаёте вы меня удивлять, Алексей Васильевич, — просипел под нос старичок и галантно откланялся.

Серёга прыснул в кулак.

— Ловко вы его отшили, Василий Васильевич. Вот только ваш брат играет в шахматы на любительском уровне и о такой классике, как вы сейчас озвучили, и слыхом не слыхал.

Серёга кольнул вилкой румяную котлету по-киевски, и на голубую каёмку тарелки брызнула жёлтая струйка растопленного масла.

— Ты знаешь, кто это был? — спросил не отошедший от смущения Шаганов.

— Конечно же, знаю! — не отрываясь от котлеты, ответил водитель. — Это дядя Изя, сосед Алексея Васильевича по лестничной клетке, никем ещё не побеждённый чемпион всех городских турниров по шахматам. Говорят, что он ученик самого Фишера.

Серёга снова прыснул в кулак, а Василий Васильевич после удачного, как он решил, общения с дядей Изей стал замечать, что многие взоры в ресторане заинтересованно следят за ним. Кое-кто из почтенной публики учтиво кивал ему, и он не менее учтиво отвечал. Но крайне неприятное чувство дискомфорта, поселившееся внутри, стремительно перерастало в жгучее беспокойство. Впереди маячила госпожа паника, он уже ясно видел её трясущийся заячий хвост.

— К нам движется дядя Зяма из «Военохота», — спокойно предупредил Серёга. — Сейчас спросит, не нужны ли вам экспериментальные блёсны Abu Garcia, но на самом деле ему интересна история с книгой, впрочем, как и всё, что происходит в городе. Потому как сплетни всегда в цене, их можно выгодно продавать в качестве наценки к мормышкам, крючкам и блёснам. Так что готовьтесь к заковыристым вопросам.

— Пойдём отсюда! — резко скомандовал Шаганов, даже не посмотрев в сторону пробирающегося дяди Зямы.

Бросив мятый червонец на стол, Шаганов спешно направился к выходу.

3

Через двадцать минут Серёга с газком и ветерком доставил Василия Васильевича на квартиру брата и, согласно полученным утром инструкциям, припарковался у подъезда. Так он делал всегда, когда подполковник Шаганов планировал ночную или раннюю утреннюю поездку. В таких случаях водитель спал у него дома на раскладушке и готов был пришпорить своего железного коня в любое указанное начальником время.

— Наша задача на сегодня выполнена, — с видом знатока подытожил водитель мучения Василия Васильевича. — Вас в лице начальника особого отдела видели ужинающим и убывающим в сытом состоянии на заслуженный отдых к домашнему очагу, а машина, припаркованная у дома, подтвердит настоящее местонахождение подполковника Шаганова. А в это время… ха-ха… — Серёга не мог знать, что происходило в это время, и всего лишь делал вид. Встретив взволнованный взгляд брата начальника, он сразу же сообразил, что Василий — слабая во всём, чересчур чувственная и лирически настроенная к жизни натура — переживает сейчас не за себя, а за родного ему человека.

Шаганов понуро удалился, оставив водителя на скамейке у подъезда. Но не успел Серёга выкурить свою привычную вечернюю сигарету, как после громкого удара входной двери перед ним снова возник Василий Васильевич, всё ещё в военной форме и в том же состоянии крайнего беспокойства.

— Поедемте скорее, Сергей. Я чувствую, что Алексею нужна моя помощь, — обратился он к огоньку сигареты, пылающему в кромешной темноте. — Понимаете, мы близнецы, мы очень чувствуем друг друга — даже на расстоянии. Когда Лёша сильно заболел в Забайкалье, я, ничего не зная об этом, тоже слёг в больницу в тот же день и с тем же диагнозом!

Огонёк погас… Серёга, не вставая со скамейки, постарался объяснить слишком эмоциональному писателю несуразность его просьбы:

— Алексей Васильевич таких инструкций не давал. Поэтому не надо самодеятельности, Василий Васильевич. Всё, что от вас требовалось, вы добросовестно выполнили. Идите домой и доставайте мою раскладушку с антресолей, а я ещё курну малёхо и подтянусь к вам.

— Дайте мне ключи от машины. Я поеду сам!

— Я поеду с вами! — неожиданно с крыльца подъезда раздался голос профессора Пантелеева.

Под таким мощным напором Серёга не сразу, но сдался и, «чтобы ему не влетело», взял слово со старших товарищей, что «наблюдение за объектом будет вестись скрытно и никакого вмешательства в оперативные действия» со стороны этих двух сумасшедших гражданских лиц ни при каких обстоятельствах осуществляться не будет.

В ответ Эраст Ефимович выразил готовность написать официальную расписку, но Василий Васильевич, доведённый своим беспокойством до крайней точки, в приказном тоне велел немедленно начать движение. Не прошло и минуты, как ещё не остывший уазик, весело побурчав на спящий двор, бодро покатился по нагретому за день сухому, как пустыня, асфальту. В салоне все молчали, только из автомагнитолы раздавалась «Песня о далёкой Родине» в исполнении Иосифа Кобзона. Первым молчание нарушил Эраст Ефимович:

— Весьма полезно использовал сегодня предоставленный мне за ударный труд выходной. Общался с пенсионерами у фонтана в центре города. Смею заметить, удивительные люди! Они так оптимистично говорят о будущем, словно собираются жить вечно. На рынке за гроши я насладился божественным вкусом горячего пирожка с ливером. Вот оно, сиюминутное счастье! А цыганка Неля — представляете, так же зовут мою нынешнюю жену — прямо на крыльце букинистической лавки за пятёрку нагадала мне романтический вечер, наполненный страстями.

— Я вас очень прошу, Эраст Ефимович, — отозвался на профессорскую лирику Серёга, — не покидайте сегодня без моего ведома салон автомобиля, и я гарантирую вам незабываемую романтику на уютной кухне Алексея Васильевича.

Похоже, что природа, мой дорогой друг, услышала вашу бессмысленную во всех отношениях мольбу, и мне уж не суждено в сей добрый вечер совершить променад по улицам этого гостеприимного городка, так как мой любимый зонт беспечно оставлен дома.

После его слов Серёга