Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

подался. Техника, танки, самолеты – все разворовывалось, растаскивалось либо ржавело по пустырям. Денег даже на утилизацию не давали – мужики знакомые из военной части рассказывали. Горючего, авиатоплива для боевой подготовки – и того не было. Не избежал общей участи и вертолетный полк, что базировался в их городе. И над их с Надеждой домом на долгое время повисла гнетущая тишина. Будто умер кто. Кто-то, кого с детства знал и любил.

И вот как-то раз копают они с женой картошку в огороде, и вдруг слышит Иван: вроде гул знакомый. Поначалу ушам своим не поверил. Прислушался. Ну точно! Вертолет. И Надька тоже замерла. Стоят они, в небо всматриваются. А гул нарастает. И вдруг из-за девятиэтажки, что по соседству, со стороны аэродрома, – летит! Ми–2! За ним – второй, третий… Шесть бортов! Не успели они опомниться, как вертолетное звено с ревом пронеслось над их головами и, заложив крутой вираж, скрылось из вида.

Обалдевшие Иван с Надеждой, проводив взглядом вертолеты, еще какое-то время так и стояли. Молча. А когда наконец пришли в себя – обнялись и давай по огороду скакать… Иван мешок из-под картошки с земли подхватил, машет над головой.

– Ур-р-ра-а-а! – кричит. – Ур-р-ра-а-а…

Мешок грязный, земля с него сыплется. Иван хохочет! Надька ревет! Как всегда.

И ведь что интересно. Жить им в ту пору уже полегче было: жене зарплату перестали задерживать, Иван в кооператив устроился строительный, зарабатывать наконец-то неплохо начал. По крайней мере, над каждой копейкой больше не тряслись. Но вот только когда вертолеты эти в небе увидали – вот только тогда и поверили. Поверили, что не все… Не все еще потеряно, не все в распыл пустили, не все прахом пошло. И есть еще надежда. Есть! Это – как на войне. Когда уже и патроны на исходе, и враг напирает, и подмоги вроде неоткуда ждать. И вдруг вот они – свои! Родненькие! Дождались…

Дождались. А вот Костян не дождался. И сколько их таких еще не дождалось? А ведь Надя в самый тяжелый год ни разу Ивана за безденежье не попрекнула. Ни разу!

Иван Матвеевич поднялся с дивана и в волнении заходил по комнате. Что же он, старый дурак, а? Как же он мог все это забыть?

* * *

К операции по воссоединению семьи Иван приступил с раннего утра. Позвонил зятю и попросил купить в цветочном магазине самый роскошный букет. Ради такого дела была распечатана заначка, предназначавшаяся для покупки нового съемного жесткого диска. На старом памяти совсем не осталось. А ему еще качать и качать для Саньки и книги, и учебники, и фильмы. Но ничего, диск подождет, раз такое дело.

Зятю было строго-настрого велено дочери ничего не говорить, чтобы та матери не проболталась. Потому как сюрприз! Однако же Иван Матвеевич посчитал, что одними цветами не обойтись. Тут надобно что-то особенное. За советом он решил обратиться к соседу.

* * *

– Ну не дураки ли мы, а, сосед? Ты подумай, ведь уж седьмой десяток лет, а все собачимся, все что-то доказать друг другу хотим. А сколько нам осталось-то! Ты погляди, сколько наших ровесников поумирало уже! – Иван Матвеевич в волнении размахивал руками.

– Это да, это да… – согласно кивал Анатолий.

– Виктора помнишь? – продолжал Иван Матвеевич. – На заводе с нами работал. С зятем расхлестался из-за гаража – вот тебе и инфаркт. А ведь он моложе нас с тобой! И на кой ему этот гараж, спрашивается? Он машину свою лет пять как продал.

– О-хо-хо… – сокрушенно качал головой Анатолий.

– А Васька Иноземцев? В прошлом году от инсульта помер! Все мечтал новый холодильник купить, двухкамерный – «Бош»! На кой тебе, говорю, этот «Бош»? Он же стоит как крыло от самолета. Чем тебе старый плох? Жене, говорит, приспичило. Будет, говорит, на зиму овощи морозить. Кому морозить? Вдвоем живут. А он же, Васька, царствие ему небесное, прижимистый был. Пожадничал грузчикам заплатить, вдвоем с соседом и поперли на третий этаж. Сосед – ладно, он кабан здоровый, молодой. А Васька-то? Ну и всё – удар!

– Все так, все так…

– Нет, ты видишь, сосед, к чему дело идет? Снаряды-то уже рядом ложатся! Да мне, может, жить осталось два понедельника. Ты знаешь, Толян, у меня прям глаза открылись. Нам с тобой в нашем-то возрасте каждому дню радоваться надо. А жены наши? Сколько они от нас за всю жизнь натерпелись? А?

– Ну, Иван… – Анатолий фарисейски опустил глаза. – Ты уж не обобщай. Я-то к своей Жанне Игоревне всегда с большим моим уважением. А вот ты и впрямь…

– Скажешь тоже… – отмахнулся Иван Матвеевич. – С уважением! А то я не знаю, как ты с Тамаркой из отдела кадров шуры-муры крутил.

– Ну уж это ты напрасно! – Сосед задохся от возмущения.

– Да ладно тебе, – одернул его Иван Матвеевич примирительно. – Ты лучше скажи, чего мне моей-то на годовщину свадьбы подарить? Чем удивить?

– Ну что-что? Букет подари.

– Да тут одного букета мало.

– Купи ей скороварку. Полезная в хозяйстве вещь.

– Да ну тебя, Толян! – махнул рукой Иван Матвеевич. – Скороварку! Что это за подарок такой на годовщину свадьбы? Сомнительный какой-то подарок. Вроде как с намеком. Кашеварь, дескать, и дальше для меня. А еще поэт, называется! Не, тут что-то такое надо, понимаешь, чтобы ух!.. Во! – У Ивана Матвеевича загорелись глаза. – Я ей стихи напишу.

– Стихи… – снисходительно усмехнулся Анатолий. – Думаешь, это так просто? Тут ведь талант нужен! Ну или какие-никакие способности, на худой конец. А он сроду не писал и вдруг – на́ тебе!

– А что? – вскинулся старик. – Думаешь, не напишу? Напишу! Не сомневайся. Не хуже тебя напишу.

* * *

Иван Матвеевич мучился до самого утра. Он то широко вышагивал по комнате, еле слышно бубня себе под нос и решительно отсекая рукой стихотворный ритм. То с ходу плюхался в кресло и, запустив пальцы во всклокоченную шевелюру, раскачивался из стороны в сторону, стеная, как от зубной боли. То вдруг подскакивал – хватался за бумагу, карандаш и торопливо записывал пришедшие на ум строчки. И тут же, в ярости скомкав бумагу, кидал ее в угол комнаты. Со злости он пару раз даже стуканул лбом о косяк: а-а-а!.. Вот они муки творчества! Раньше думал – это так, фигура речи… А теперь понял: не-е-е! Никакая не «фигура»! Самые что ни на есть муки.

А тут еще, не иначе как на нервной почве, тахикардия началась. «Ну вот, не хватало еще загнуться накануне рубиновой свадьбы», – подумал Иван