Безмятежность - Федор Шейд

Девушка потребовала выписать новый протокол (предыдущий, который я отказался подписывать, куда-то исчез), и я его подписал, после того как она прочитала вместе со мной. В конце концов, следователь махнул рукой, она схватила меня и вывела прочь из этого кабинета.

Что увидел следователь Зверяев

Ввели бы сразу план «Цитадель», и делов. Но нет. В этот раз сказали, так действуйте. Все из-за шумихи, которую в прошлый раз адвокаты подняли. Ничего они, понятно, этой шумихой не добились, но геморроя было выше крыши. Так что, сказали, в этот раз давайте без лишней самодеятельности, головная боль никому не нужна. А план все равно сверху сбросили: столько-то человек, столько-то подписей.

Лень мне было этого хлюпика ломать. Надоело мне вообще с ними. Ищу способ палки ставить побыстрее, а руки марать не хочу. Я, как его увидел, сразу подумал: этот быстро посыпется, хватит обычного внушения. Но нет. Законы, оказалось, знает. Пятьдесят первая статья. Каждый второй, кто к нам попадает, говорит: пятьдесят первая статья. Но они не знают, что мы на эту пятьдесят первую статью срали. Какая вообще разница, что и где написано? То, что исполняется в реальной жизни – это и есть настоящий закон. Начитались законов и думают, что умные. Зачем эти законы, если они мешают правосудию? Когда законы мешают правосудию, их надо переписывать.

В общем, попытался я по-хорошему. Выслушал этого дурачка, весь его лепет. Только время зря потерял. Ну и пришлось по старинке. Зашел к ребятам, там Мамедов льет из пятилитровой канистры воду на морду какой-то бабе. Та кричит, захлебывается, ноги раздвинув. Вымя все торчит наружу, выглядит отвратительно, никакой культуры. Мамедов у нас любит оригинальничать, воду любит. Я ему столько раз говорил, что оно, конечно, эффектно выглядит, только вот потом полы мыть приходится. Но Мамедов никого не слушает. По отделению не в форме ходит, а в черной водолазке с кобурой подмышкой, как будто из голливудского фильма. В общем, спорить с Мамедовым бесполезно, я только шокер у него позаимствовал, ему-то все равно не нужен. Мой, как назло, сломался пару дней назад.

Возвращаюсь в кабинет, говорю своему умнику: последний шанс тебе даю, будешь по-хорошему? А он уперся рогом и только свое тянет: пятьдесят первая статья, пятьдесят первая статья. Повторяет, как попугай. Ну прости, дружище, думаю. Видит Бог, я хотел по-хорошему. Достаю аппарат, фиксирую запястья. На всякий случай вывожу телефон из строя. Вдруг у него там запись идет, откуда же я знаю. А у нас тут все-таки приватная беседа.

Надо было ему, конечно, сделать вайфай. Для этого берется динамо-машина армейского телефона ТА-57. К телу подводятся провода. Эффект – мгновенный и протрезвляющий. Сразу наводит на верные размышления. Но телефона под рукой не было. Пришлось мамедовский плохонький шокер использовать. Ничего, и так сойдет.

В общем, дал я ему разряд, у него сразу глаза округлились. Сразу забыл весь свой бред про свободу, равенство и братство. Вернулся с небес на землю, где обычные люди живут и трудом свой хлеб зарабатывают. Ну, думаю, лед тронулся. Но нет. Кричит, плачет, но подписывать не хочет. Я ему еще парочку разрядов дал в разные места, чтобы прояснилось в голове. А он только орет и матом ругается.

– Не надо выражаться нецензурными словами, – говорю.

А он кричит:

– Зачем вы это делаете?

Ну ты, парень, совсем дебил, как я погляжу. Ладно, мы никуда не торопимся, объясню тебе, если хочешь знать. И я прямо лекцию устроил, разжевал очевидные вещи. Что есть вертикаль власти, и что она существует не просто так, а для правопорядка. Потому что если не будет правопорядка, то все разрушится. Так всегда было, и так всегда будет. Много поколений до нас так жили, и то, что мы вообще существуем, – это лишь благодаря правопорядку. А когда приходят такие ублюдки с транспарантами, черными квадратами и белыми голубями, которые якобы за все хорошее, а на самом деле хотят развалить жизнь обычных людей, то все сразу катится к чертям собачьим, и в стране сразу хаос. Ничего такие ублюдки не заслуживают, кроме возмездия. Так всегда было, и так всегда будет.

Многого я ему, конечно, не стал говорить. Не сказал, что мы здесь, в отличие от них, делом занимаемся, страну охраняем и следим за безопасностью. И что работа у нас сложная, гораздо сложнее, чем у него и таких, как он, которые привыкли жить на всем готовом и понятия не имеют, как тяжело нормальным людям приходится. Что я, с зарплатой раза в три меньше, чем у него, должен еще о семье заботиться и кредит выплачивать за квартиру. И что сбрасывают на нас этот проклятый план, а мы должны вертеться и что-то придумывать. А в результате одни срывы и переработки. Но этого ему знать и не надо. Это к делу не относится.

– Учишься где-нибудь? – спрашиваю. – Место учебы говори.

– Пятьдесят первая статья…

– Официально трудоустроен?

– Я не обязан вам говорить.

Надо же, не надоело еще! Что-то я не так делаю. Надо поднажать, мне результат нужен. Даю ему пару подзатыльников. Подписывай повестку, говорю, умник. А он в ответ просит прислать по месту регистрации. Да, знаю я таких. Наверняка дом какой-нибудь его бабушки. К ней придешь и скажешь: где ваш внук? А она глаза округлит и начнет изображать, что уже десять лет с ним не общается и не знает, где он живет.

Они же все на съемных квартирах. Деньги есть, вот и снимают. Я в его возрасте с родителями жил, потому что денег ни на что не хватало с получки. Только уже когда с женой сошелся и дети пошли, перебрались в свое жилье.

Короче, со мной этот номер не пройдет. Даю ему еще несколько подзатыльников, чтобы простимулировать откровенность. Подзатыльники – это что? Так, ничего. Я и детям своим подзатыльники даю, надо же как-то приводить в чувство. А он дергается, сопли жует и все повторяет, что живет по прописке.

– Ты мозги мне не компостируй! – кричу (хотел сказать «Не еби», но не ругаться же матом при задержанном).

Даю ему еще пару разрядов. Он трясется весь как осиновый лист. И тут как раз Серега заходит без стука, видит все и говорит: «Ты аппарат не так держишь. Дай покажу, как надо». Взял и все сделал правильно. Серега молодец, он настоящий технарь, всегда все исполняет правильно. Но головой,