Безмятежность - Федор Шейд

Кто-то ушел в себя, многие натужно бодрились и советовались друг с другом, что делать. Почему-то самыми активными в таких ситуациях бывают девушки, я давно это заметил. Правда, был еще один парень, он убеждал всех, что ничего страшного не произойдет, если не спорить со следователями – выпишут штраф десять тысяч, и все.

Адвокатов, конечно, нам не предоставили. Да если бы и предоставили, пользоваться помощью государственного защитника – только себе во вред. Они все заодно с ментами. Положишься на такого, и срок тебе обеспечен. Менты специально забрали у всех телефоны, чтобы мы не могли вызвать нормальных адвокатов и не знали, где находимся. Впрочем, я-то знал, где мы: в это отделение меня уже привозили.

Я потихоньку потянулся к носку на левой ноге. У меня была своя система. Я брал на протесты два специально купленных, дешевеньких телефона с уже записанными контактами. Расчет был такой: один телефон найдут и успокоятся. Второй телефон я привязывал к ноге и надевал сверху теплый носок, чтобы не было видно. Менты никогда не обыскивают нормально, им и в голову не приходит, что иногда люди умеют мыслить нестандартно.

Я вытащил телефон и спрятал в карман. Теперь нужно дождаться, когда дежурный отвернется, а в коридоре не будет ни одного оперативника. Тогда я наберу номер, который уже есть в памяти телефона, – номер моей подруги Аси. Она правозащитница со стажем. Каждый раз вытаскивает меня из подобного. Ася пробивная, с мусорами не церемонится. Они понимают только язык силы. Так что ее хоть и ненавидят, но уважают. Пожалуйста, Ася, возьми трубку, когда я позвоню.

Я стал набирать номер, и тут парень, который призывал не спорить со следователями, попросился в туалет. Его увел дежурный. Я еле успел спрятать телефон в карман. Вот мудоеб, подумал я, неужели нельзя было потерпеть две минуты. Такая святая простота всех погубит.

Когда они ушли, я быстро достал телефон, прикрылся рукой, согнулся, как будто мне плохо, ужасно болит живот, и набрал номер. Ася взяла трубку.

– Ася, – сказал я шепотом, – я в заднице. Забрали, отвезли в отделение. – я продиктовал адрес. – Тут полно народу. Приезжай, скорее. Кажется, менты пытают. Настроены решительно. Передо мной следак забрал парня, – я назвал фамилию и имя. – Его там, кажется, ломают. Еще двух девчонок избивают в соседнем кабинете.

А она мне кричит: говори громче, я тебя совсем не слышу! Сейчас в метро, говорит. Сама, оказывается, весь день бегает по мусарням, вытаскивает людей. На протесты не ходила, но ей и не надо. Она боец другого фронта. Адреналина и безысходности в ее жизни и без протестов хватает. Я повторил, и Ася меня услышала. Сразу поняла серьезность ситуации. Сказала, будет как можно скорее. За это ее и люблю.

И тут возвращается из туалета тот парень. А через минуту после него приходит дежурный. И сразу ко мне.

– Отдавайте, – говорит.

Я пробовал под дурачка закосить. Что, говорю, отдать? Тогда он меня обыскал и забрал второй телефон.

Вернувшийся парень сел на свое место. На меня он не смотрел.

Теперь я видел, что происходит в кабинете человека в черном. Дверь была слегка приоткрыта – уверен, они специально открыли ее, чтобы запугать нас. Сквозь щель было видно, как девушки сидят на стульях, боясь пошевелиться, а человек в черном обливает их водой и бьет по лицу, а еще обзывает их шлюхами и кричит что-то о боге.

Через какое-то время их выпустили. Они брели, с заплаканными лицами, еле шевеля ногами. Им выдали какие-то бумажки. Того парня, который выходил в туалет и призывал подписывать документы, увели следующим. Но его продержали недолго. Уже через десять минут он вышел целый и невредимый. Телефон ему отдали. Он присел на лавочку, недалеко от нашей камеры. Ребята спрашивают: ну как? А он им отвечает: со следователем не пререкался, дали штраф десять тысяч и административку. Менты не кусаются, если не мешать им работать. На самом деле они не желают нам зла.

И все, конечно, сразу засомневались. Стоит ли подвергаться мучениям, если можно просто откупиться? И совсем недорого.

– Да что вы его слушаете? – не выдержал я. – Это же стукач.

Он сразу спрятал глаза, пробормотал что-то. Активистки из моей камеры загудели, стали обсуждать, высказывать мнения за и против.

– Господи, – говорю. – Да у вас только что на глазах пытали двух женщин. Что вы там собрались обсуждать? Его к нам специально подсадили.

Тут к камере подбежал мент, взял его под локоть и увел на улицу. Но я увидел, как у самой двери, выходя, мент тайком протянул ему сигарету из собственной пачки.

Ну, мои дела, очевидно плохи. Менты на мне еще отыграются. Иллюзий по поводу меня они не пытают, знают, что подписывать я ничего не буду. Но мстить умеют отлично, особенно безоружным людям. В этой стране вообще, к сожалению, любят мстить.

В основе всего – философские проблемы, думал я, сидя в камере. Просто никто этого не понимает. Мы пытаемся бороться с драконом, но у нас нет оружия. А у дракона оно есть. И в отличие от нас, дракон не стесняется им пользоваться. Он ничем не скован. Он может лгать, мучить, насиловать, калечить, убивать и извращать сколько ему вздумается. А мы ничего не можем с этим сделать, только продолжать быть собой. Победи дракона – и ты сам станешь им. И все будет только хуже. Дракон стар и труслив. Он не готов рисковать собой. Но из-за того, что мы хотим остаться людьми, он побеждает. Этический парадокс, цугцванг, замкнутый круг, из которого нет выхода. Поэтому все наши попытки бессмысленны. Единственное, на что мы можем рассчитывать, – это на энтропию, величайший закон вселенной. Только энтропия поможет нам.

И тогда возникает другой вопрос: зачем мы продолжаем выходить на улицы и даем себя мучить? У меня нет ответа. Но если завтра прилетят инопланетяне и попросят меня в двух словах описать, в чем заключается суть человека, я скажу: вот оно.

Подобные мрачные мысли окутывали мою голову в тот момент, когда пришла Ася. Она буквально впорхнула в отделение, адвокатское удостоверение держа на вытянутой руке. Всей своей маленькой фигурой Ася демонстрирует решительность, хотя я и вижу – устала страшно. Но не сдается, пришла отвоевывать.

Ей навстречу вышел тот желторотик, на которого менты все поручения свалили. Сам не знает, что сказать, но Асю старается не пускать.