Безмятежность - Федор Шейд

которые имеют смысл. А я, слава богу, не киногерой, и сюжетов в моей жизни нет. Что же я еще могу описывать, как не вид из окна ночного поезда? Большего мне и не нужно. Лучше задумайтесь: кто я такой – тот, кто едет в этом поезде, или тот, кто о нем думает?

Поразмышляв об этом, вы сможете кончиком пальца прикоснуться к тайне, которая и держит вас, не давая оторваться от текста. Не благодарите. Хотя, быть может, текст уже давно вас не держит, ведь вы бросили читать еще на предыдущей странице. В конце концов, вам есть чем себя занять. Но таков он – я, стоящий в полутьме коридора рядом с летним ночным сквозняком. Без сквозняка тут было бы очень душно. Даже не знаю, как мои соседи сидят в купе. Они уже наверняка приготовились ко сну и скоро пойдут спать.

Я вот что думаю: днем мир слепо подчиняется логике. Зачем вообще делать что-то этакое? Например, пытаться постичь чьи-то мысли. Днем все делают то, что кажется легким и правильным, но ночью не так. Ночь – это время чудил, и я дорожу тем, что могу нашептать им мысли, пришедшие мне однажды в голову. Раньше мне казалось, что если таких людей мало, то и делиться мыслями не стоит – но это потому что я был молодой. Когда ты молодой, тебе всего мало. Теперь я понимаю, что если у тебя есть хотя бы один слушатель, значит жизнь продолжается. Да чего уж там, она продолжается, даже если тебя вообще никто не слушает.

Раньше меня многое не устраивало. Из-за этого я не мог принимать жизнь такой, какая она есть. Потом во мне что-то изменилось, и мое беспокойство ушло. С тех пор мне куда ближе роль наблюдателя. Где-то внутри во мне еще сидит воля, которой я бредил раньше и которая, пожалуй, предавала моей жизни оттенок, называемый смыслом. Но теперь это свеча, у которой можно читать книгу, а не пламя костра. Или другая метафора, которую я придумал, стоя тут под сквозняком: моя жизнь – тихая река, а я лодка, которая плывет по этой реке. Мне нравятся сравнения с природой.

Вот потому и люблю путешествовать на поездах. Каждый раз, оказавшись в вагоне, я благодарю железную дорогу за то, что в ближайшие несколько часов (а если повезет, несколько дней), я смогу по уважительной причине вырваться из жизни. Вы можете сказать: для этого поезд не нужен. Увы, должен возразить: это неправда. По крайней мере, не всегда это правда. Воронка, в которую засасывает каждого из нас, куда мощнее, чем мы привыкли думать. И то, что из нее легко выбраться – не более чем обман.

Наверное, для всяких художников или писателей такая ночная пустота – это обязательное условие. Если только художник или писатель не очень молод. Тогда он, конечно, может писать что угодно и где угодно. Но, к сожалению, обычно написанное им – не очень высокого качества. Так всегда, если в дело вмешиваются сильные чувства. А в молодости иначе никак. Впрочем, не знаю – я ведь не писатель и не художник. Зато читать я люблю. А уж читать ночью в поезде – это настоящее удовольствие. С некоторых пор в поездах сделали хорошие светильники, которые не бьют в глаза тем, кто уже спит. Почему-то, если едешь в ночном поезде, то в соседях у тебя всегда кто-то пожилой и очень заботящийся о своем сне.

Поезд проезжает депо. Много вагонов и кособоких построек, в них, наверно, работают железнодорожные служащие. Или они там живут? Я не знаю. Проезжая мимо каждой такой постройки, я бы хотел остановить поезд, выйти из него, забраться внутрь и пожать руки всем ее обитателям. Но я, к сожалению, не могу. Не в моих силах остановить поезд. Можно, конечно, нажать на стоп-кран, но на моей памяти никто и никогда так не делал. Да и вдруг там, в этих кособоких домишках и бытовках, на самом деле никого нет? Вдруг все они – просто огромная декорация? Наверное, никогда мы уже не сможем прийти к правде, слишком уж нас много в этом мире.

В проходе я больше не один. Тут целое столпотворение, какие-то ребята столпились и шумят, разговаривая друг с другом. Они очень молодые. Мне кажется, я сам так шумел много лет назад. Интересно, сколько людей я потревожил своим шумом? Наверняка это двухзначное число. А может быть даже трехзначное. Хотя вряд ли. Но точно не однозначное. Ведет ли кто-нибудь такую статистику? А если не ведет, зачем я все это делал?

Боюсь, эти ребята многих тут раздражают. У людей вообще очень чувствительная психика, а у тех, кто едет в поезде, в особенности. Дверь соседнего купе открывается, и из проема высовывается женская голова. Голова спрашивает: вы тут долго будете шуметь? Голове отвечают: еще нет десяти, мы можем шуметь дальше. Голова говорит: вы тут не одни, и вообще-то есть те, кто пытаются поспать. Голове отвечают: простите, мы будем потише. Голова фыркает и исчезает в дверном проеме, а дверь купе с грохотом закрывается. Почему-то я более чем уверен, что когда голова была молодой, она сама шумела в ночных поездах. Но, к сожалению, доказать это у меня не получится.

Я смотрю на людей, и каждый из них чем-то встревожен. О голове, разозлившейся из-за шума, я уже сказал, но на ней список не заканчивается. В дальнем конце вагона девушка не может найти себе места из-за того, что потеряла зарядку для телефона. Она перерыла уже все свои вещи и теперь смотрит под металлическими плинтусами в проходе. Не думаю, что ее зарядка упала за плинтус, это маловероятно. Но она все равно проверяет плинтусы. Это, разумеется, мешает ей насладиться ночным ветром и видом пролетающего мимо лета, а может быть лет. Как только может, она откладывает неизбежное – попросить зарядку у соседей. Впрочем, может оказаться, что ни у кого подходящего адаптера не окажется, так что я ее понимаю.

Я и сам не свободен от тревоги – хотя бы потому, что я рассказываю вам о своих мыслях. Зачем мне это делать? Но почему-то все-таки хочется. Хотя, если вдуматься, я вас даже не знаю. Наверное, я не обрету спокойствие, пока не избавлюсь от этого желания раз и навсегда. Может быть, это произойдет потом, а может быть и нет. В любом случае, я не из-за чего не переживаю и ни о чем не