Безмятежность - Федор Шейд

Когда Андре заканчивает говорить, ей хлопают, а потом Джованни вскидывает руку, и слово дают ему.

Джованни рассказывает о нашем приключении в лесу. О том, как он нашел способ противостоять давлению мира, и как ему это понравилось.

Глаза Каролины и Раи расширяются. Перебив его, Рая объявляет, что с завтрашнего дня в лагере ужесточат правила безопасности, а Каролина поясняет, что во время их разговора с Джованни она имела в виду немного другое. Джованни смеется и замечает, что не нужно волноваться, такие ситуации только закаляют людей, лично его это закалило и научило любить себя, так что ему больше не нужно целовать себя в лобик.

– Так что я просто хочу, чтобы с вами все было хорошо, – подытоживает он. – Ведь я вас всех очень люблю.

Потом говорят другие. Когда свечка заканчивается, мы сидим у костра и жарим сосиски. Я спрашиваю студентов, чем они намерены заняться, когда вернутся из лагеря. Все отвечают одно и то же: продолжить учебу, сдать экзамены. Нет, уточняю, что вы будете делать потом? Вадим хочет стать архитектором. Тоня – тренером. Андре – писательницей. Джованни – актером. Станислав хочет установить рекорд по поднятию тяжестей. И так далее.

– Ты не боишься, что не получится? – спрашиваю я Тоню.

– Нет, почему? Главное, что этот еба…

– Тоня!

– Простите, Рая, я хотела сказать, этот долбанный вирус уже закончился.

– Тебе было тяжело во время пандемии? – спрашиваю я.

– Да, из-за нее в прошлом году отменили лагерь. Ну и маски эти всех зае…

– Тоня!

– Простите, всем надоели. Но теперь она кончилась, и самое плохое позади.

– Вдруг еще какой-нибудь вирус нападет.

– Мы и с ним справимся.

– Оптимистично.

– Ну а чего грустить. Вон, Федор Петрович считает, что все обречено рухнуть…

– Я так не считаю, – отвечает Федор Петрович, глядя в огонь. – Я этого опасаюсь.

– Потому что вы пессимист, Федор Петрович.

– Я преподаватель истории. История нужна нам, что извлекать уроки из прошлого. Смотря в прошлое, мы можем догадываться, что нас ждет в будущем. Лично я в прошлом ничего обнадеживающего не вижу.

– А я думаю, все будет хорошо, – говорит Тоня.

Федор Петрович хочет возразить, но Каролина не дает ему.

– И это правильно, – говорит она. – Однако время позднее, и поднимается ветер. Пора спать. Быстро все по палаткам.

Джованни предлагает ей потушить костер по-пионерски, но Каролина отказывается.

Перед сном мы с Джованни выкуриваем последнюю сигарету. Он рассказывает мне, как однажды играл главную роль в какой-то короткометражке. Режиссер привязал ему гирю к голове и заставил тонуть в ванной.

Мимо нас проходит к своей палатке Федор Петрович.

– Федор Петрович, будете? – Джованни протягивает сигарету.

– Нет, спасибо, Иван, – говорит Федор Петрович, – Капля никотина убивает лошадь.

– Но ведь вы не лошадь.

– Хотел бы я быть ей.

– Федор Петрович, можно вас спросить, – говорю я. – Почему вы так мрачно настроены?

– Не знаю, – говорит он. – Наверное, я и правда пессимист.

Помолчав, он добавляет:

– Просто мне кажется, что мы все животные. И скоро мы вспомним об этом.

Пожелав нам спокойной ночи, он уходит к себе в палатку.

– Перечитал новостей человек, – хмыкает Джованни и тушит сигарету, – Если не давать себе отдыха, можно в один день сойти с ума от всей этой чернухи. Чердак протечет.

Я соглашаюсь. Мы с Джованни договариваемся, что завтра сходим на речку, и разбредаемся по палаткам. Проходя мимо палатки Вадима, в которой еще горит свет от фонарика, я слышу, как кто-то шепчет:

– Observe… наблюдать. Experience… переживать. Remember… запоминать. Observe… наблюдать. Experience… переживать. Remember…

Уже у себя, застегнув спальный мешок, я думаю обо всем, что произошло за день. Надо бы это записать, чтобы не забылось. Конечно, есть диктофон. Но всегда стоит подкреплять аудиозапись заметками. Как показывает практика, из них получаются лучшие детали.

Сон долго не хочет приходить ко мне, как будто я забыл что-то важное – и я силюсь вспомнить, что именно. Так ничего и не вспомнив, я расслабляюсь, задумываюсь о другом, и моя мысль уносится далеко. Свернувшись в спальном мешке, я наконец-то засыпаю.

Гроза разбудила меня под утро, часа в четыре. Проснувшись посреди ночи от грохота, я первым делом посмотрел на часы. Приоткрыв вход, я выглянул на улицу, но увидел лишь полутемные очертания других палаток, скрытых от меня завесой дождя.

Слушая громовые раскаты и шум ливня, вдыхая запах сырости, я лежал в своей палатке и думал о том, что, может быть, весь мир в это время слышит то же, что и я – и до некоторой степени это была правда. Гроза была такой сильной, что все обитатели лагеря, жители города и окрестных деревень в то ранее утро проснулись в постелях и слушали гром.

Черный квадрат

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны

Что увидел задержанный № 1

Первое, что меня спросил следователь, было:

– И что же вы там забыли, Иван Иванович?

Я честно ответил: вышел, потому что считаю происходящее преступлением против человечества. Никогда до этого не принимал участие в подобных мероприятиях и вообще не люблю большие скопления людей, но теперь вышел, потому что терпеть подобное беззаконие больше невозможно.

Он покачивал головой, внимательно слушал и иногда задавал какие-то вопросы: какое беззаконие, почему невозможно, кто, с моей точки зрения, в этом виноват, что делать и так далее. Мне он показался человеком неглупым, к тому же было похоже, что ему интересен наш разговор. Я даже подумал, что мне повезло: из миллиона тупых солдафонов мне попался нормальный, интеллигентный, в каком-то смысле сочувствующий даже человек.

Закончив задавать вопросы и слушать, что я говорю, он дал мне несколько бумаг и попросил подписать. Это был протокол и какая-то квитанция. Я спросил, должен ли я их подписывать, он, не глядя на меня, будто бы копаясь в своих вещах в ящике стола, небрежно ответил, что да, разумеется, должен. Но я решил на всякий случай вчитаться.

В протоколе обо мне было написано: «Демонстрировал агрессивное поведение и выражал угрозы в адрес сотрудников правоохранительных органов. При задержании оказывал физическое сопротивление и активно дестабилизировал общественный правопорядок. Находясь в отделении, в беседе с оперативным работником продолжал озвучивать экстремистские формулировки и последовательно занимался дискредитацией. В ходе беседы пытался применять физическое насилие в отношение сотрудника, демонстрировал неадекватность и агрессивное поведение».

Несколько запятых были пропущены, а слова содержали грамматические ошибки. Я задохнулся от возмущения.