Песочный человек - Маша Ван

Лондона, набрал множество каких-то удивительных вещиц на блошином рынке в Глазго и арендовал соседнее с пекарней помещение, чтобы здесь смогло уместиться как можно больше людей.

Не прошло и пары недель, как по всему Уоррингтону разнеслись новости об их заведении. Не без помощи ее мамы, конечно. Ведь Фло действительно умеет готовить и даже составила специально для «Пирогов Сью» новое замечательное меню.

Элизабет очень радуется за маму.

Каждый вечер Фло возвращается на ферму Стивенсонов уставшая и практически валится с ног, но ее глаза неизменно сияют оттого, что она снова кому-то нужна. Что ее работа приносит людям радость.

Элизабет вызвалась помогать там в прошлый понедельник, когда мама упомянула, что посетителей все больше, а им не хватает официанток. Она откликнулась на предложение с огромным энтузиазмом, ведь, честно говоря, нахождение в компании пяти человек, большая часть которых едва достигла семилетнего возраста, начало понемногу сводить ее с ума.

Ей нравилось играть с детьми, вот только как отделаться от звона в ушах, который преследует ее до сих пор?

Она выходит в зал, где их уже ждет управляющий. Кивает девушкам, что работают вместе с ней. В очередной раз расправляет передник.

– Все столики забронированы с трех часов дня, – начинает инструктаж управляющий по имени Отто. – Рекомендуем наши фирменные сэндвичи…

Элизабет улыбается уголком рта. Рецепт сэндвичей с тунцом ее мама таки выпытала у Сеймура еще в «Хепне». За пару дней они произвели настоящий фурор.

– Не забываем про напитки, – декламирует заученную речь Отто. – Обязательно предлагаем дамам десерты.

Они еще не открылись, а за окном кафе уже толпится народ, чтобы взять навынос лучшие мамины пироги и отправиться с ними на пикник.

Элизабет глубоко вдыхает, когда Отто отпирает двери.

Сегодня будет сумасшедший день.

– Конечно, я принесу вам добавки, – щебечет Элизабет, обслуживая очередного гостя. – Мери, пожалуйста, тот джентльмен просит салфетки.

Со скоростью метеора она проносится мимо столов, подливая чай, убирая грязную посуду, вынося очередное блюдо.

– Ты хорошо работаешь, – говорит Отто, когда Элизабет на пять минут забегает в подсобку, чтобы сделать паузу и выдохнуть. – Лучшая из наших официанток.

– Они привыкнут, – отмахивается Элизабет. – В Престоне я тоже не справлялась сначала, но быстро поняла, что к чему.

Рабочий день продолжается, а у Элизабет не хватает времени даже на перекус. Строго говоря, последнее, о чем она думает сейчас, – это еда. Хоть мама и пытается запихнуть ей в рот очередную вкусность всякий раз, когда она заходит на кухню.

– Элизабет, – зовет Отто. – Возьми седьмой столик. Мери не справляется.

Она кивает и направляется в дальний угол кафе, где за старинными китайскими ширмами прячутся самые приватные места.

– Добрый день, – начинает она заученную речь. – Меня зовут Элизабет, сегодня я буду обслуживать ваш столик. – Она раскрывает меню и кладет его перед девушкой, а после перед парнем, попутно протирая стол. Она так занята своим делом, что едва отрывает взгляд от натертой до блеска поверхности. – Впервые у нас? Хотите ознакомиться с меню или закажете сразу? – Она достает салфетки из глубокого кармана передника, наконец поднимает глаза. – Могу ли я предложить вам наш… – Слова застревают в горле. Она открывает и закрывает рот, словно несчастный тунец в их фирменном бутерброде. – Сэндвич, – с трудом заканчивает Элизабет.

Перед ней сидит Уильям Кросби собственной персоной, а напротив него девушка, чье лицо буквально лучится радостью и самодовольством. Такое и нарочно не придумаешь.

– Конечно, – нежным голосом отвечает его спутница. – Мы обязательно должны попробовать их фирменный сэндвич, Уильям.

Элизабет резко оборачивается на девушку, будто удивлена тем, что та вообще умеет говорить. Она пробегает по сверкающим в лучах солнца волосам, по ее платью, по тонким пальцам с аккуратным маникюром. Она очень красивая, и от этого только хуже.

Она все еще пытается собраться с мыслями, но выходит из рук вон плохо. Элизабет задыхается.

– Да, – отвечает она на незаданный вопрос и встряхивает головой, стараясь вернуть своему виду хотя бы каплю профессионализма. – Еще у нас есть пирог дня, если вы… – она запинается, шумно сглатывает, – если не хотите ждать, можете заказать, чтобы… – Да что же с ней такое? – Его подают сразу.

Она с усилием захлопывает рот, лишь бы закончить нести этот бред. Блондинка обращается к Уильяму, но тот не сводит с нее глаз.

– Я подойду позже, – кивает Элизабет сама себе.

Она разворачивается на каблуках и несется к барной стойке, ее щеки пылают. Элизабет хватает первую попавшуюся тряпку и с остервенением начинает натирать мраморную поверхность.

– Все в порядке? – слышит она издалека голос одной из официанток, но лишь отмахивается.

Краем глаза видит, как из-за ширмы появляется высокая фигура Уильяма Кросби. Он поправляет пуговицу на своем пиджаке и направляется к ней.

– Черт, – шипит Элизабет. В панике оглядывается по сторонам, но сбежать уже не выйдет.

Почему-то на ум приходят их вечерние водные процедуры в «Хепне», когда они чуть не были пойманы на месте преступления. Глубокий бассейн сейчас бы не помешал. А еще камень на шею потяжелее и чтобы вода заполнила легкие.

Ее пальцы со сжатой тряпкой замирают, когда в поле зрения появляются его брюки.

– Привет, – говорит Уильям.

Элизабет оттирает несуществующее пятно усерднее прежнего. Она с трудом поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Чем я могу помочь вам, сэр? – спрашивает она и натягивает на свое лицо улыбку.

Уильям теряется, переминается с ноги на ногу, удивленный ее ответом.

– Я хотел сказать, что бы там ни было, я не должен был повышать на тебя голос тогда, в парке…

– Я совсем забыла предложить вам напитки, – перебивает Элизабет. Часто моргает, лишь бы не разреветься перед ним. Ее гордость этого не вынесет.

Он изучает ее несколько мгновений. Его ладонь, лежащая на стойке, сжимается в кулак.

– Я должен извиниться за свое поведение.

Она отбрасывает тряпку в сторону, потому что это бесполезное занятие спустя несколько минут выглядит по-настоящему глупо. Вертит головой в поисках Отто, который мог бы позвать ее, поторопить, ведь гостям за другими столиками наверняка что-то нужно.

Но Отто нет. Она здесь одна, и справляться ей придется самой.

– Вашей даме обязательно понравятся наши лучшие десерты, – произносит она, словно заводная кукла. Мышцы на щеках сводит от неестественной натянутой улыбки. Из каждого слова сочится отвратительная ревность, которую она не в силах контролировать.

Неужели он не понимает, что один только взгляд на него заставляет ее испытывать такую сильную боль, что Элизабет не может подобрать слов? Зачем он так над ней издевается?

– Элизабет, – снова пробует он. Но ее имя на его языке, произнесенное впервые,