Песочный человек - Маша Ван

кредит машину? Она прекрасно добирается до работы на метро. Снять отдельное жилье в хорошем районе? Денег ей должно хватить, вот только Элизабет думает, что вскоре удавится там же в одиночестве от оглушающей тишины.

Ее раздражают люди вокруг, и при этом она до жути боится остаться наедине с самой собой. Такой вот парадокс.

Хорошо, что девочки не успели найти себе новую соседку: ближе к лету Лондон пустеет, и сдать жилье очень трудно. Поэтому она оплатила аренду за две недели вперед хозяйке и уютно устроилась в своем темном углу, будто ничего не изменилось.

Нэнси поднимается с кровати с ужасно уверенным видом. Элизабет бы сказала даже – воинственным. Она машинально пятится, вжимаясь в подушку.

– Вставай, – командует Нэнси. – Пошли.

– Куда? – изгибает бровь Элизабет.

– Составишь мне компанию, – бросает Нэнси и продолжает сборы как ни в чем не бывало. – Возражения не принимаются. Иначе будешь слушать мое нытье и жалобы до середины июня, пока не выйдешь на работу.

Элизабет закатывает глаза, но понимает, что спорить бесполезно.

Она собирает волосы в пучок на макушке и мельком пробегает по отражению в зеркале, не задержавшись на нем и доли секунды. Ее внешний вид… удовлетворительный. Сойдет и так.

Они спускаются вниз. Когда Элизабет открывает дверь, ее едва не сносит плотный поток народа.

– Что за черт? – шипит она, потирая ушибленный локоть.

– А я говорила, – смеется Нэнси. – Будет весело.

Она цепко хватает Элизабет за руку, увлекая за собой.

– Только не отставай, – кричит Нэнси, но ее едва слышно из-за гудящей толпы. – Иначе потеряемся.

Соседка проворно лавирует в людском потоке, огибая зевак. Вся эта демонстрация, похоже, движется в сторону центра, а они с Нэнси буквально лезут в самую гущу событий.

Кто-то выкрикивает приветствия, кто-то машет цветами. В общем и целом складывается впечатление, что все вокруг сошли с ума.

– Плохая идея, плохая идея, плохая, – приговаривает Элизабет, протискиваясь между группами прохожих. Чувствует, как рассыпается ее на скорую руку сделанная прическа из-за такой беготни.

Внезапно Нэнси сворачивает в непримечательную подворотню, где людей почти нет.

Элизабет пытается отдышаться, хватается за бок.

– Нэнси, ты уверена, что…

Но та уже не слушает Элизабет. Она легко отодвигает доску забора, которым обнесен предназначенный под снос дом, прошмыгивает в образовавшееся отверстие и делает знак подруге, чтобы та следовала за ней.

Элизабет воровато оглядывается по сторонам в поисках констеблей или других законопослушных граждан, которые обязательно донесут куда следует, когда увидят двух дамочек, пытающихся пролезть в опечатанный местной мэрией дом.

– Долго мне еще ждать? – шикает Нэнси, ведь Элизабет все еще стоит на месте.

– Ты крупно задолжала мне, подруга, – качает головой Элизабет. – Так крупно…

Она ныряет в дыру в заборе, и в нос тут же бьют запахи скисшего пива, мочи и жженой резины. Элизабет задерживает дыхание.

Нэнси тащит ее в глубь здания, к лестнице, которая, прямо скажем, не внушает доверия. Из-под подошв сыплется каменная крошка, перила скрипят от любого прикосновения.

– Здравствуй, Освальд! – весело говорит Нэнси, а Элизабет замирает на месте.

Нэнси уже успела взобраться на третий этаж, тогда как Элизабет только на втором, пытается не переломать здесь ноги.

Она выглядывает из-за полусгнивших межэтажных перекрытий и видит, как ее соседка мило беседует с каким-то бездомным мужчиной преклонного возраста.

Что, черт возьми, здесь происходит?

– Ты разве не пойдешь смотреть? – спрашивает мужчину Нэнси.

– Что я там не видел? – отмахивается Освальд. – А вы бегите скорее, а то все пропустите. – Он замечает макушку Элизабет, торчащую между вторым и третьим этажами, и весело подмигивает. Элизабет коротко кивает в ответ.

Она молча поднимается за Нэнси. Просто уже не видит смысла задавать какие-либо вопросы, ведь все в их прогулке кажется ей донельзя странным.

Неугомонная Нэнси наконец останавливается, когда они добираются до пятого этажа. Девушка сворачивает в длинный коридор, идет быстро, как будто наверняка знает, в какую из расселенных квартир нужно зайти.

Она останавливается у третьей двери слева, замирает на секунду, а после смело поворачивает ручку.

– Прошу, – говорит Нэнси, приглашая ее.

Элизабет аккуратно заглядывает внутрь: все здесь выглядит так, будто жильцы ушли на работу и вот-вот вернутся. Выдают их долгое отсутствие только слои полупрозрачной пыли на поверхностях, отошедшие кое-где обои и газета на столе, датированная ноябрем пятьдесят третьего года.

– Что это за место? – хмурясь, спрашивает Элизабет.

Нэнси будто не слышит ее. Она подходит к окнам и настежь распахивает балконные двери.

В квартиру тут же врываются звуки улицы: выкрики, шум, гудки клаксонов.

Элизабет подходит ближе и раскрывает рот от удивления. Центр города перед ней как на ладони, а внизу целое море людей.

– Сколько же их тут, – выдыхает она. Зевакам нет конца, и, куда ни кинь взгляд, всюду движение, яркие вспышки камер, букеты цветов, американские флаги.

Внезапно толпа взрывается громким криком.

– Посмотри, посмотри! – визжит Нэнси, указывая на другую сторону улицы. – Едут!

Нескончаемая вереница людей на тротуарах плотно взята в кольцо полицейских, а на пустой дороге появляется внушительный кортеж.

Элизабет напрочь забывает о своей старой боязни высоты. Она прищуривается, чтобы получше рассмотреть пассажиров в главном автомобиле.

– Какая же она красивая, – мечтательно вздыхает Нэнси, провожая влюбленным взглядом первую леди [10]. – Посмотри, какое шикарное платье!

– Да, – не может не согласиться Элизабет. Женщина в автомобиле очаровательно улыбается, машет затянутой в перчатку рукой, ее волосы сверкают на редком лондонском солнце. – Очень красивая.

– Вот как нужно выглядеть, – тычет ее в бок Нэнси, при этом не отрываясь от автомобиля. – Чтобы все рты раскрывали, когда ты мимо проходишь!

– Это уж вряд ли, – качает головой Элизабет.

Толпа ревет, громко скандируя приветствия. Так недолго и сорвать горло. Они не унимаются, даже когда машина скрывается за поворотом, откуда, в свою очередь, следует новый всеобщий восторженный выкрик.

– Почему это? – резко поворачивается к ней Нэнси, когда становится ясно, что им ничего уже не разглядеть со своего наблюдательного пункта.

– Почему «что»? – не понимает Элизабет.

– Почему нам не быть такими же, как она? – на полном серьезе спрашивает Нэнси.

– С чего бы начать… – саркастично уточняет Элизабет, постукивая пальцем по подбородку.

– Не нужно твоих издевательств, – отмахивается Нэнси. – Да будет тебе известно, я отлично шью! И будь у меня машинка… – Она цокает, будто не видит смысла продолжать этот разговор. – На Карнаби можно найти шикарные заграничные ткани почти за бесценок. Там столько всего! Я бы сшила нам с тобой такие наряды, – мычит Нэнси, прикрыв глаза. – Закачаешься!

Элизабет хихикает в ответ. Это правда – Нэнси шьет отлично. Она проработала на ткацкой фабрике два года.

– И все-таки, – меняет тему Элизабет, –