Песочный человек - Маша Ван

Ей кажется, что он делает осторожное движение ей навстречу. Такое крошечное, что она вполне могла бы сама себе его придумать. Но Элизабет прячет руки под стойкой, с ожесточением корябая кожу, сдирает свой новый маникюр.

– Мне нужно обслужить еще несколько столиков, сэр, у меня много работы. Я пойду, с вашего позволения.

Она дышит ровно, голос почти не дрожит, чем Элизабет очень гордится. Уильям молчит еще несколько мгновений, изучая ее взглядом, а после коротко кивает.

Она резко разворачивается и быстрым шагом идет в сторону подсобки. Натыкается плечом на официантку с подносом и слышит вздох и звон битого стекла за своей спиной, но даже не оборачивается.

Она захлопывает дверь и прижимается лбом к дереву, тяжело дыша.

– Элизабет? – окликает ее Мери. – Что-то случилось? Кто-то из гостей обидел тебя?

Она сползает вниз по стене, закрывает лицо ладонями и начинает горько плакать. Она не кричит и не всхлипывает, а просто давится слезами, чтобы ни один из посетителей не услышал этой унизительной истерики.

– Эй, – взволнованно зовет Мери, опускаясь перед ней на колени. – Да что стряслось?

Элизабет не может вымолвить ни слова, еще несколько минут ее плечи беззвучно сотрясаются, пока она не приходит в себя окончательно.

– Возьми мои столики сегодня, Мери, – говорит Элизабет таким спокойным и стальным тоном, что удивляет даже саму себя. Наверное, должна была случиться эта встреча, эта последняя капля. – И забери мою долю чаевых после смены.

Она поднимается с пола, Мери следует за ней. Девушка большими непонимающими глазами наблюдает за тем, как Элизабет методично развязывает белый передник, выкладывает ручку и блокнот из нагрудного кармана.

– Я больше здесь не работаю, – говорит она.

– Что? – переспрашивает Мери. – Элизабет! – кричит девушка ей вслед.

Элизабет выходит через черный ход, не обернувшись. Она садится на первый автобус, что идет в сторону вокзала, отстраненно наблюдая из окна за обыденной жизнью Уоррингтона, которая за долгие месяцы ее отсутствия успела стать для нее чужой. Смотрит на часы.

Отлично, время есть.

Ей нужно еще успеть вернуться на ферму Стивенсонов и собрать чемодан до вечернего поезда по направлению в Лондон.

– Элизабет! – громко зовет мама, распахивая дверь летнего домика. – Элиза…

– Я здесь, мама, – откликается она.

На полу стоит собранная дорожная сумка, а на столе билет, купленный ею пару часов назад. Элизабет скромно устроилась на табуретке в ожидании родителей и еще одного непростого разговора.

– Ты что устроила? – требует мама. – Я… У меня чуть сердце не остановилось! Мери сказала, что ты сбежала с работы вся в слезах, сказала, что увольняешься, ты…

– Прости меня, – перебивает тихо Элизабет. – Я совсем не подумала о тебе, мне правда жаль, мама, – опускает голову она.

Фло подходит ближе, натыкается взглядом на новый, недавно отпечатанный билет, а после на скромную дорожную сумку Элизабет, в которой с легкостью смогла поместиться вся ее жизнь.

Мама присаживается рядом, берет ее за руку.

– Это из-за него, да?

– Не спрашивай, – отмахивается Элизабет. Она так устала плакать. Она отказывается делать это снова. – У вас тут все устроилось. Папа скоро получит первую зарплату, в «Пирогах Сью» настоящий ажиотаж, – невесело усмехается. – Да и та квартира в аренду, которую мы подыскали в выходные, отлично подойдет для вас. Втроем там будет тесновато.

– Не говори ерунды, Элизабет, – твердо отвечает Фло и сильнее сжимает ее ладонь. – Мы семья, и, где бы мы ни были, для тебя всегда найдется место. Как же иначе, доченька.

Элизабет предательски всхлипывает и утыкается в мамину шею. От той пахнет ванилью, корицей и яблоком. Она всегда так пахла, с самого детства Элизабет.

Фло гладит ее по спине, успокаивая.

– Если ты бежишь от него, чтобы не встретить вдруг случайно, то хорошо, – приговаривает она. – Пусть так и будет. Только от себя не убежать, Элизабет.

Она знает, что это правда, просто пока не хочет верить.

– Знаешь, мне никогда не нравился Лондон, но и в Уоррингтоне все теперь как будто чужое, – признается Элизабет. – Я устала врать, устала притворяться, устала делать вид, что меня ничего не трогает, хотя это не так, – качает головой она. – Сегодня мне хотелось кричать, так больно мне было видеть Уильяма с этой девушкой. Но я это проглотила, как и всегда. Я хочу что-то поменять, мама. Мне это нужно.

Фло выпускает ее из объятий. Поправляет упавшие на лицо пряди.

– Ты же знаешь, что всегда можешь вернуться домой? – спрашивает она. Элизабет кивает в ответ. – И куда ты собираешься отправиться?

– Поеду в свою прежнюю квартиру, – отвечает Элизабет. – Сейчас там живет только Нэнси, остальные девочки обычно разъезжаются на каникулы по своим городам. Так что, даже если они уже успели найти себе другую соседку за то время, что меня не было, я все равно смогу остановиться ненадолго, пока не подыщу работу и новое жилье.

– Я вижу, ты уже все обдумала, – с ноткой разочарования подмечает Фло. – А я наивно решила, что смогу тебя переубедить, но моя дочь уже взрослая.

– Жаль только, что я не застану папу, – отвечает Элизабет. – Я схватила билет, совсем не подумав. Забыла, что он сегодня до девяти.

– Вот уж ерунда. – Фло хлопает себя по бедрам и бодро поднимается из-за стола. – Пусть ты и до ужаса самостоятельная, но ты все еще моя дочь. Сейчас пойдем в дом, попросим Карен помочь организовать прощальный ужин.

– Но билет… – пытается протестовать Элизабет.

– Я позвоню на проходную, попрошу Теренса заскочить на станцию по дороге и купить тебе билет на утренний поезд. А завтра мы проводим тебя все вместе. Томас, Лиза, Филипп, Чарльз и Хлоя тоже будут не в восторге, если ты уедешь вот так, не попрощавшись.

– Незачем так тратиться, его ведь уже нельзя вернуть…

– Элизабет, – перебивает ее Фло. Одним лишь взглядом намекает, что спорить с ней не стоит.

Она откладывает сумку и послушно плетется за мамой на кухню в большой дом.

Вечер проходит весело. Они вкусно едят, громко смеются и бесконечно вспоминают самые разные моменты из их совместной жизни. Элизабет улыбается действительно искренне. Ей будет не хватать таких вечеров, этих шумных застолий в кругу семьи и друзей.

Соблазн остаться здесь, с ними, слишком велик. Но прошлое нельзя исправить, изменить. Жизнь Уоррингтона с каждым днем будет затягивать ее только больше, подобно раковой опухоли, пока она не сдастся окончательно, не забудет навсегда о всех своих мечтах, не смирится с тем, что заслуживает лишь то, что имеет. Рано или поздно Уоррингтон утянет ее ко дну.

Элизабет вспоминает, как