Банджо. Роман без сюжета - Клод Маккей

теперь настала их очередь. Лопух был по-прежнему не в лучшей форме, ехать не хотел и грустил. А Банджо весь изводился, и притом без толку. Он был всё там же, в гостинице, и не мог нарадоваться, что о нем так пекутся. Он много ел и пил, на лишние франки покупал всей компании вино, рассказывал длинные истории и играл на банджо.

Однажды утром египтянин, с которым раньше Рэй делил комнату, пригласил Лопуха, Банджо и Мальти пообедать на корабле, при котором служил сторожем. Корабль американский, а стюард – негр. Египтянин рассказал стюарду о парнях, и тот заявил, что с радостью принял бы их на борту и угостил. Лопух от приглашения отмахнулся – сказал, тащиться в доки у него нет сил.

А Банджо и Мальти пошли. На площади Жольет они встретили Денгеля и парня из Британской Западной Африки и позвали их с собой. Но когда они добрались до корабля, офицер не пустил их на борт и даже послал человека, чтобы проследил, как бы они всё-таки туда не пробрались. Офицер сказал белому матросу: «Чтобы духу этих ниггеров тут не было». Парней разозлило то, что он назвал их «ниггерами».

Малый из Западной Африки крикнул офицеру, что если тот сойдет на землю, то он ему покажет «ниггеров».

– Знаем-знаем, как вы, американцы, ненавидите негров. Но тут тебе не Америка. Это Франция, мой друг!

Парни стояли на причале, преисполнившись, прямо скажем, не самых теплых чувств. У них были деньги, а Банджо мог пойти поесть в гостиницу, так что угощение на корабле на самом деле не так уж их и заботило. Тем временем офицер потихоньку послал своего подручного в полицию. Они только-только отошли от корабля и неспешно двинулись дальше вдоль доков – и тут их обогнали двое полицейских на велосипедах. Парней доставили в полицейский участок на Карантинной набережной и безжалостно измордовали. Каждого отвели в отдельную комнату, повалили на пол и избили ногами. А потом отпустили.

Банджо отнесся к случившемуся с юмором. Сидя тем же вечером в кафе вместе с Рэем и молодым американцем, имя которого было Кросби, он сказал:

– Всего испесочили вдоль и поперек. Если б они нас били костяшками пальцев и каблуками, тут-то мы бы им хвосты и подпалили, но они, суки, дело свое знают на «отлично», так что если охота следы посмотреть – сперва надень волшебные очки.

Они нас притащили куда им надо было, так что как нам отбиваться-то было. Ну и пыль-то они из нас выколотили, дружище, мама не горюй. Отличные, меткие ноги и кулаки, и ни клочка не пропустили, если не считать ступней.

Рэй и молодой Кросби считали, что об этой истории следует сообщить. Им казалось невероятным, что парни подвергались таким зверствам без обвинений, без допроса – просто так, ни за что. Неужели только потому, что они – черные бродяги без роду без племени?

– Я ничего не буду с этим делать, и остальные не будут, – отмахнулся Банджо. – Я же говорил тебе в тот раз с Человеком на Луне, приятель, что никогда, ни за что не надо мешаться в эти крючкотворские дела. Я их за милю обхожу. Особенно легавых. Я занимаюсь своими делами, но всегда ушки на макушке – коли белая страна, приглядывай за легавыми да держись подальше, потому как они везде на одно лицо. Сколько мы с вами, ребята, вина выдули в доках за просто так. Ну, стало быть, на этот раз угодили в пекло – не всё ж на халяву гулять-то.

– Да где вы гуляли-то на халяву, – возмутился Рэй. – Вы же ничего не сделали.

– Но ведь раньше-то делали, приятель. Столько наворотили и ни разу не попались.

Рэю не раз доводилось слышать от сенегальцев – мол, полицейские обращаются с ними как со скотом, потому что считают их самыми отпетыми черными из всех. Но никаких подтверждений тому, что оно везде так, у него не было. Почти все негры жили в Канаве или по соседству. Жизнь в Канаве была чертовски жестокой, так с чего бы полицейским быть белыми и пушистыми. Еженедельно устраивались облавы и каждого обитателя Канавы обыскивали, будь он белый, черный или получерный. Сутенеры, девицы и владельцы кафе – все они знали заранее, когда ждать очередную облаву. И потому под разбор попадали одни только канавные новички, в основном матросы, которые таскали при себе дубинки или револьверы, чтобы защищаться от сутенеров. Рэй уже привык к тому, что в Канаве его могут обыскать. Полицейские не миндальничали, но он от них другого и не ждал. Такая система – с удостоверениями личности и регулярными облавами – развязывала легавым руки, и они могли припереть к стенке кого угодно за что угодно, так что Рэй заключил: на самом деле в пуританских англо-саксонских странах закон предоставляет ему куда больше личной свободы, нежели здесь, в краю «Liberte, Egalite, et Fraternite»[65].

В тот же вечер Рэй и Кросби ходили посмотреть, как играют во втором тайме «Кристал Пэлас». Потом заглянули в два boites de nuit, но ни там, ни там им не понравилось, так что они отправились в большое кафе, где удобно расположились на мягких подбитых скамейках и завели разговор. Кросби был моложе Рэя. Неоперившийся поэт, он с присущим юности фанатизмом верил в магию стиха и упрекал Рэя в том, что тот столь явно заигрывает с прозой. Рэй возражал, что ему это представляется совершенно естественным – с уходом юности на смену многоцветной поэтической магии являются архитектурные ритмы прозы.

Расстались они за полночь. Гостиница Кросби была на запад от Каннебьер, а Рэева – на восток. Восточная половина считалась в Марселе более респектабельной, чем западная. Поздним вечером прибыла почта, а с нею парижские утренние газеты. И Рэй отправился в свой респектабельный район, облаченный в наиболее респектабельный из своих костюмов, с само2й респектабельностью наперевес – парижскими «Нью Йорк Геральд Трибьюн», «Дэйли Мэйл».

Он размышлял о Банджо и остальных, о том, как их избили, и философски прикидывал, уж не натворили они и вправду чего-то такого, не напросились ли на побои (а Банджо об этом, например, умолчал), – когда вдруг уже в двух шагах от гостиницы двое полицейских, мимо которых он проходил (один привалился спиной к двери какого-то дома, другой просто стоял посреди тротуара), без предупреждения набросились на него. Они принялись грубо и придирчиво его обыскивать.

Рэй запротестовал. В чем дело, чего им от него надо? Документы при нем, он сию минуту их покажет. Рэй как раз полез в карман – и тут тот полицейский, что покрупней, засветил ему кулаком прямо под челюсть и сбил с ног. В ту же минуту он арестовал