Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Глава XXII. Дом хогглстокского священника

В конце прошлой главы мы оставили Люси Робартс в ожидании знакомства с миссис Кроули, которая сидела с одним ребенком на руках, качая колыбель с другим. Мистер Кроули тем временем встал из-за стола, заложив пальцем старый учебник грамматики, по которому учил двух старших детей. Таким образом, когда миссис Робартс и Люси вошли в гостиную, там была вся семья Кроули.

– Это моя золовка, Люси, – сказала миссис Робартс. – Пожалуйста, не вставайте, или уж тогда отдайте мне крошку.

И она с ласковой сноровкой взяла ребенка на руки, ибо дома у нее было в достатке такой работы, которой она отнюдь не пренебрегала, хотя нянек там было побольше, чем в Хогглстоке.

Миссис Кроули встала и сказала Люси, что очень рада ее видеть, а мистер Кроули подошел с грамматикой в руке, по виду очень смиренный. Если бы мы могли заглянуть в душу к нему и к спутнице его жизни, то увидели бы, что в муже гордость за свою нищету мешалась со стыдом, а в жене не было по этому поводу ни гордости, ни стыда. Ей приходилось так тяжело, что она перестала обращать внимание на внешнее. Она была бы рада новому платью, потому что старое износилось, но узнай хоть все графство, что платье, в котором она ходит в церковь, уже трижды перелицовано, ей не было бы до этого никакого дела. А вот его больно задевало, что они с ней так бедно одеты.

Семья Кроули

– Боюсь, вам некуда сесть, мисс Робартс, – сказал мистер Кроули.

– Я вижу, тут только библиотека юного джентльмена, – сказала Люси, перекладывая на стол кипу затрепанных книг без обложек. – Надеюсь, он простит, что я переложила его книги.

– Они не Боба, а мои, вернее, почти все, – сказала девочка.

– Но некоторые все-таки мои, правда ведь, Грейс? – вставил мальчик.

– Так ты постигла все науки? – спросила Люси, привлекая девочку к себе.

– Не знаю, – ответила Грейс. – Я дошла до греческой хрестоматии и неправильных глаголов.

– До греческой хрестоматии и неправильных глаголов! – Люси даже руками всплеснула от изумления.

– И она знает наизусть оду Горация, – добавил Боб.

– Оду Горация! – повторила Люси, по-прежнему прижимая к себе смущенное юное дарование.

– Это все, что я могу им дать, – произнес мистер Кроули, как будто извиняясь. – Небольшие познания – весь мой капитал, и я стараюсь делиться им с детьми.

– Мне кажется, это лучший капитал на свете, – сказала Люси, думая, впрочем, про себя, что Гораций и неправильные греческие глаголы для девятилетней барышни несколько преждевременны. Тем не менее Грейс была милая девочка и очень ласковая, судя по тому, как прижималась она к Люси. Сейчас гостье больше всего хотелось, чтобы мистер Кроули ушел и можно было раздать подарки.

– Надеюсь, вы оставили мистера Робартса в добром здравии, – проговорил мистер Кроули натянутым официальным тоном, совсем не похожим на ту горячность, с которой он обращался к собрату-священнику в его фрамлейском кабинете.

– Спасибо, он вполне здоров. Вы, наверное, уже слышали про его новое место?

– Да, – мрачно ответил Кроули. – Надеюсь, это повышение будет ему ко благу в этой жизни и в следующей.

Впрочем, доброе пожелание прозвучало так, будто мистер Кроули не очень-то в него верит.

– Кстати, он просил передать, что будет здесь завтра. Часов в одиннадцать, да, Фанни?

– Да, ему надо поговорить с вами о каких-то приходских делах, – сказала миссис Робартс, отрываясь от увлеченного разговора с миссис Кроули – они говорили об уходе за младенцами.

– Передайте, пожалуйста, что я буду рад его видеть. Хотя он, верно, загружен новыми обязанностями, и лучше будет мне посетить его во Фрамли.

– Новые обязанности пока не слишком его обременяют, – сказала Люси. – И ему не в труд будет приехать сюда.

– Да, тут у него передо мной преимущество. У меня, к сожалению, лошади нет.

Люси принялась ласкать мальчика и, не утерпев, украдкой сунула ему пакетик с засахаренными орешками, который прятала в муфте. Мальчик взял пакетик, заглянул в него и посмотрел ей в лицо.

– Что это, Боб? – спросил мистер Кроули.

– Орешки, – ответил Бобби, чувствуя, что совершен грех, но что сам он еще не успел сильно провиниться.

– Мисс Робартс, – произнес отец, – мы вам очень признательны, но наши дети непривычны к таким лакомствам.

– Я женщина слабохарактерная, мистер Кроули, и всегда беру с собой сласти, когда навещаю детей, так что прошу, сделайте мне снисхождение и разрешите Бобу их взять.

– О да, конечно. Боб, мальчик мой, отдай пакет маменьке, она будет выдавать их тебе и Грейс по одному.

И пакетик был торжественно отнесен матери, которая забрала его у сына и положила на полку.

– А сейчас ни одного? – взмолилась Люси Робартс. – Не будьте так суровы, мистер Кроули – не к детям, а ко мне. Мне так хочется узнать, хороши ли они.

– Я уверен, что они очень хороши, но, думаю, маменька предпочтет сейчас их не давать.

Люси очень огорчилась. Если орешки вызвали столько затруднений, как вручить баночку варенья из гуавы и конфеты, которые по-прежнему были у нее в муфте, и как раздать пакет апельсинов, лежащий сейчас в коляске? А еще был куриный бульон для больного ребенка, и, если уж говорить совсем откровенно, свиная нога и корзинка яиц из хозяйства фрамлейского викариата. Все это миссис Робартс должна была отдать, если представится возможность, но, очевидно, мистер Кроули с презрением отверг бы гостинцы при попытке достать их в его присутствии. Была мысль добавить еще две-три бутылки портвейна, но на это дамам не хватило духу – и к лучшему, а то им сейчас добавилась бы еще одна забота.

Люси трудно было поддерживать разговор с мистером Кроули, тем более что миссис Робартс и миссис Кроули ушли в детскую, забрав с собой малюток. «Как жаль, что она не взяла с собой мою муфту!» – думала Люси. Однако муфта по-прежнему лежала у нее на коленях, тяжелая от даров.

– Полагаю, вы теперь часть года будете жить в Барчестере, – сказал мистер Кроули.

– Пока не знаю. Марк думает на первый месяц снять комнаты.

– Но у него же будет дом?

– Да, вроде бы.

– Боюсь, как бы это не помешало ему заниматься приходом, школами например.

– Марк думает, что при такой близости от города ему не придется надолго отлучаться из Фрамли. И леди Лофтон очень хорошо печется о