Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Они проезжали мимо хогглстокской школы, и мистер Кроули, заслышав стук колес, вышел наружу.

– Спасибо, что пробыли так долго с моей бедной женой, – сказал он.

– Нам многое надо было обсудить.

– Вы очень добры. Она в последнее время редко видит друзей. Пожалуйста, передайте мистеру Робартсу, что завтра в одиннадцать он найдет меня в школе.

Мистер Кроули поклонился, сняв шляпу, и они поехали дальше.

– Если он правда заботится о ее чувствах, я не буду думать о нем слишком плохо, – сказала Люси.

Глава XXIII. Триумф гигантов

В конце апреля все концы обитаемого мира облетело известие, роковое для одного из главных персонажей нашей истории. Некоторые – во всяком случае, члены парламента, их жены и дочери – назвали бы его самым главным. Титаны временно одержали победу в извечной войне с богами. Тифей и Мимант, Порфирион и Рек, древние исполины, погрязшие в невежестве и пороке, взобрались на Олимп при поддержке бессовестного пращника, мечущего губительные снаряды, – Сапплхауса, Энкелада прессы. И в этом небесном катаклизме что оставалось бедной Диане, Диане Малого мешка, кроме как уступить свое славное место какому-нибудь грубому Ориону? Другими словами, министерство вынуждено было уйти в отставку, и с ним мистер Гарольд Смит.

«Итак, бедный Гарольд остался не у дел, даже не распробовав сладость новой должности, – писал Соуэрби своему другу-пастору, – и, кстати, насколько я знаю, единственный церковный бенефиций, который ему пришлось распределить, отправился во Фрамли – к огромной моей радости».

Однако Марку не добавило радости, что ему так часто напоминают о благодеянии.

Падение кабинета было ужасно, и особенно для Гарольда Смита, который до последнего верил в теорию свежей крови. У него в голове не укладывалось, как большинство палаты общин проголосовало против кабинета, в который он только что вступил.

– Если мы будем так продолжать, – сказал он молодому другу Грину Уокеру, – правительство ее величества не сможет исполнять свои обязанности.

Фразу эту многократно повторяли на разные лады с тех самых пор, как некий великий человек впервые ввел ее в обиход. Тем не менее правительство ее величества по-прежнему работает, и желающих впрячься в эту лямку меньше не становится. Если у нас мало молодых политиков, то лишь потому, что старым так нравится звон их сбруи.

– Не представляю, как правительство будет исполнять свои обязанности, – сказал Гарольд Смит молодому Грину Уокеру в кулуарах палаты общин.

Был один из тех неспокойных дней, когда королева приглашала к себе одного крупного политика за другим, и кое-кто уже высказывал сомнения, обретем ли мы когда-нибудь новый кабинет. Все боги исчезли со своих мест. Соблаговолят ли гиганты прийти нам на выручку? Некоторые считали, что гиганты откажутся шевельнуть пальцем.

– Заседания палаты отложили до понедельника, и не хотел бы я оказаться сейчас на месте королевы, – продолжал Гарольд Смит.

– О да, клянусь честью! – воскликнул Грин Уокер, который в те дни был стойким гарольд-смитианцем и гордился, что поддерживает кабинетного министра. Будь он просто сторонником лорда Брока, его бы считали никем. – О да, клянусь честью! – И мистер Грин Уокер, широко распахнув глаза, покачал головой при мысли об ужасающем положении ее величества. – Я слышал, что лорд *** не войдет в правительство, если не получит министерство иностранных дел.

Он назвал имя сторукого Гиеса, якобы чрезвычайно важного для титанов.

– А это, разумеется, невозможно. Ума не приложу, что они будут делать. Вот Сидония – говорят, с ним никак не выходит договориться.

Сидония был еще один гигант, якобы очень могущественный.

– Мы все знаем, что королева его не пригласит, – сказал Грин Уокер. (Член парламента от Железнодорожного узла Кру и племянник леди Хартлтоп доподлинно знал, что сделает и что не сделает королева.)

– Суть в том, – продолжал Гарольд Смит, возвращаясь к своей участи низвергнутого бога, – что палата общин не понимает, чего хочет. Мне хотелось бы задать им всем вопрос: хотят они, чтобы у королевы было правительство, или нет? Готовы они поддержать таких, как Сидония и Де Терьер? Если да, я их слуга покорный, но что-то мне в такое не верится.

Лорд Де Терьер был в то время общепризнанным предводителем гигантов.

– Вот и мне нисколько не верится. Они манчестерцы. Я их знаю по своему графству и могу сказать, что они не поддержат Де Терьера. Это было бы против их природы.

– Природы! Человеческая природа дошла до полного падения, – изрек Гарольд Смит, не понимавший, как люди могли сбросить правительство, в которое он только что вошел, даже не дав ему времени что-нибудь для них сделать. – Вообще-то, Уокер, я считаю, что мы утратили партийный дух.

– Напрочь утратили, – с жаром подтвердил Грин Уокер.

– И пока мы его не возродим, у нас не будет прочного, уверенного правительства. Люди меняют взгляды каждую неделю. Те, кто привел к власти нового министра, через месяц первыми же голосуют против него.

– Надо положить этому конец, иначе мы ничего не достигнем.

– Не стану отрицать, что в случае лорда Бриттлбека Брок был не прав. Но во имя всего святого!.. – Не закончив фразы, Гарольд Смит отвернулся и ударил рукой об руку, дивясь людскому вероломству. Хотел он сказать, наверное, вот что: если добрый поступок – назначение лорда Малого мешка – не загладил упомянутую оплошность, то нет справедливости под луной. Неужто великая добродетель не искупает прежние грехи?

– Я виню во всем Сапплхауса, – сказал Грин Уокер, пытаясь утешить друга.

– Да. – И Гарольд Смит возвысился до парламентского красноречия, хотя по-прежнему говорил негромко, обращаясь к единственному слушателю. – Да, мы становимся рабами продажной и безответственной прессы – одной-единственной газеты. Человек, не наделенный особыми дарованиями, не облеченный общественным доверием, не добившийся успеха в политике и неизвестный миру даже как литератор, вверг всю страну в хаос оттого лишь, что пишет в «Юпитер». Удивительно, как лорд Брок мог быть так малодушен.

А ведь меньше месяца назад Гарольд Смит обсуждал с Сапплхаусом, как серией громких статей в «Юпитере» при поддержке манчестерцев сокрушить премьер-министра. Но тогда премьер-министр еще не укрепил свои силы молодой кровью.

– Вопрос, как теперь правительство ее величества будет исполнять свои обязанности, – повторил Гарольд Смит. Месяц назад его такие мысли не пугали.

Тут к ним присоединились Сапплхаус и Соуэрби, вышедшие из палаты, где после речи министра обсуждались какие-то маловажные вопросы.

– Ну, Гарольд, – произнес Соуэрби, – что скажете о заявлении вашего главы?

– Мне нечего о нем сказать, – ответил Гарольд Смит, очень мрачно и даже со злобой глядя из-под полей шляпы. В