Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Нет, не точно.

– Но все же шансы для нас благоприятны? Я надеюсь, они исполнят свой долг и соберут к голосованию всех своих сторонников.

И тогда архидьякон открыл всю правду:

– Лорд Де Терьер сказал, что в нынешних обстоятельствах вообще не будет вносить билль в эту сессию. Так что нам лучше вернуться в Пламстед.

Миссис Грантли поняла, что больше говорить не о чем, и деликатность требует от хрониста опустить покров на ее страдания.

Глава XXIV. Magna est veritas[7]

Читатель знает, что в начале зимы мистер Соуэрби намеревался поправить свои дела женитьбой на богатой наследнице мисс Данстейбл. Боюсь, те, кто добрался до этого места повествования, составили невысокое мнение о моем друге мистере Соуэрби. Он описан как мот и азартный игрок, к тому же нечистый на руку. Однако бывают люди похуже мистера Соуэрби, и я не решусь сказать, что, выйди мисс Данстейбл за него, она бы выбрала худшего из множества искателей своей руки. При всем своем беспутстве он понимал, что не отвечает званию честного английского джентльмена, и в душе его не совсем умерло стремление к лучшему. Он гордился местом в парламенте, гордился чолдикотскими владениями, которые, впрочем, почти уже ему не принадлежали, гордился древней кровью в своих жилах и той веселой беспечностью, что в глазах света оправдывала его дурные поступки и мотовство. Мистер Соуэрби убеждал себя, что зажил бы иначе, представься ему случай начать все сначала. Он бы прекратил всякие дела с Тозерами, отказался от векселей и не выплачивал за свои деньги бог весть сколько сотен процентов. Он не залезал бы в карман друзьям и выкупил закладные у герцога Омниума. Если б только он мог начать все сначала!

Состояния мисс Данстейбл с лихвой хватило бы на то, чтобы начать новую жизнь, более того, мисс Данстейбл и впрямь ему нравилась. Ее нельзя было назвать мягкой, женственной, хорошенькой, да и первая молодость ее миновала, однако она была умна и прекрасно держалась в обществе, а что до возраста, Соуэрби и сам был не юноша. Такой брак его бы не опозорил. Он мог бы говорить с друзьями о жене, не опасаясь, что те скроят презрительную мину, мог бы приглашать их в гости, зная, что хозяйка дома не заставит его краснеть. И, все яснее видя будущий план, он поклялся себе, что в случае успеха будет хорошо обходиться с женой и не оберет ее – то есть не оберет больше, чем будет необходимо.

Он собирался предложить ей руку и сердце в Чолдикотсе, но дама не дала случая, потом думал сделать это в Гатерумском замке, но она ускользнула оттуда раньше намеченного им времени. А с тех пор в Лондоне то одно, то другое обстоятельство мешало ему объясниться, пока он не решил, что должен узнать свою судьбу, а там будь что будет. Если не поспешить, дело могло дойти до того, что он уже не сможет посвататься как мистер Соуэрби из Чолдикотса. Через мистера Фодергилла до него дошли вести, что герцог хотел бы уладить их денежные отношения, а мистер Соуэрби прекрасно знал, что означают эти слова.

Кампанию свою он вел не в одиночку, а вместе с доверенным союзником или, вернее, союзницей. Она-то, единственный его верный товарищ во всех превратностях жизни, и подсказала ему мысль, что мисс Данстейбл – женщина и на ней можно жениться.

– Сто нищих охотников за деньгами пытались, и никто не преуспел, – сказал мистер Соуэрби, впервые выслушав этот план.

– Все равно же она рано или поздно за кого-нибудь из них выйдет, так почему бы не за тебя? – возразила его сестра, ибо она и была упомянутой союзницей.

Миссис Гарольд Смит, при всех своих недостатках, обладала одной добродетелью – она любила брата. По всей вероятности, его одного она и любила во всем мире. Детей у нее не было, а что до мужа, ей и мысли не приходило его любить. Она вышла за него ради положения в свете и, будучи женщиной умной и не сварливой, сумела избежать тех горестей, какие обычно приносят неудачные браки. Дома она верховодила, но так легко и беззлобно, что мужа ее иго не сильно угнетало, а вне дома помогала ему в политике, хоть и громче всех смеялась над его слабостями. Однако сердце ее принадлежало брату, и при всем его мотовстве, при всем беспутстве она каждую минуту была готова ему помочь. Ради этого она сблизилась с мисс Данстейбл и в последний год исполняла каждый ее каприз. Вернее, ей хватило ума понять, что мисс Данстейбл можно привлечь не исполнением капризов, а свободной беседой, веселостью и подобием искренности. Сама миссис Гарольд по натуре искренностью не отличалась, но прибегла к ней ради мисс Данстейбл и довольно успешно, поскольку они, безусловно, стали близкими приятельницами.

– Если я вообще это сделаю, то тянуть больше нельзя, – сказал мистер Соуэрби через день или два после окончательного падения богов.

О любви сестры к брату можно судить по тому, что в такое время она готова была думать о его делах. Однако, честно сказать, положение брата было ей стократ важнее политической карьеры мужа.

– Нет смысла откладывать, – ответила миссис Гарольд Смит.

– То есть ты советуешь мне объясниться с ней немедленно.

– Конечно. Только учти, Натаниэль, задача у тебя непростая. Если ты встанешь на колени и начнешь клясться ей в любви, ничего не получится.

– Если я вообще на это решусь, то уж на колени точно вставать не буду, тут можешь быть за меня покойна, Гарриет.

– Да, и в любви не клянись. У тебя есть лишь один способ завоевать мисс Данстейбл – сказать ей правду.

– Что? Сказать, что я разорился в пух и прах, а затем попросить, чтобы она меня спасла?

– Вот именно. Этой твой единственный шанс.

– В Чолдикотсе ты говорила совсем другое.

– Да, но с тех пор я узнала ее куда лучше. Все последнее время я только и делала, что изучала причуды ее характера. Если ты правда ей нравишься – а я думаю, это так, – она простит тебе любое другое преступление, кроме уверений в любви.

– Я не представляю, как сделать предложение, не упомянув что-нибудь в таком роде.

– Нет, не говори ничего такого, ни единого слова. Скажи, что ты джентльмен с именем и положением, но, увы, в стесненных обстоятельствах.

– Это она и так знает.

– Конечно знает. Но она должна услышать все из твоих собственных уст. А потом скажи, что