Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

меня право думать, будто меня можно полюбить? Довольно знать, что раз я богата, то могу заполучить мужа. Где уж таким, как я, вопрошать, приятно ли джентльмену мое общество, или он всего лишь готов мириться с моим присутствием в его доме?

– Моя дорогая мисс Данстейбл…

– Конечно, я не такая дура, чтобы воображать, будто меня можно полюбить. Я должна быть признательна вашему брату, что он избавил меня от обычной череды льстивых уверений. Надо отдать ему должное, он не был докучлив – вернее, вы, говоря от его имени. Несомненно, парламентские обязанности не оставляют ему времени самому заняться таким пустяковым делом. Я и впрямь ему признательна; возможно, мне осталось лишь составить опись моей собственности и назначить ближайший день для его вступления в имущественные права.

Миссис Гарольд Смит почувствовала, что с ней поступили нехорошо. Эта самая мисс Данстейбл в доверительных разговорах постоянно высмеивала любовные ужимки своих корыстных женихов, негодуя не потому, что те домогаются ее денег, а потому, что они держат ее за дуру. Миссис Смит с полным основанием рассчитывала, что ее метод переговоров примут более благосклонно. Неужто мисс Данстейбл такая же, как все женщины, и хочет, чтобы мужчины падали перед ней на колени? Неужто она, миссис Смит, дала брату дурной совет и лучше было действовать по старинке? «Поди их разбери», – сказала миссис Гарольд про себя, думая обо всех представительницах своего пола.

– Он хотел приехать сам, – сказала она, – но я ему отсоветовала.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Я думала, что сумею более искренне и откровенно изложить его намерения.

– О! Я не сомневаюсь, что они самые честные. Я совершенно уверена, что он не собирался меня таким способом обмануть.

Трудно было не рассмеяться, и миссис Гарольд Смит рассмеялась.

– Клянусь честью, вы и святого выведете из терпения.

– Вряд ли предложенный вами союз приведет меня в общество святых. Насколько я понимаю, их в Чолдикотсе довольно мало – если не считать моего дорогого епископа и его жену.

– Но, моя дорогая, что мне сказать Натаниэлю?

– Скажите, разумеется, что я глубоко ему признательна.

– Дайте мне еще минуту. Да, я напрасно говорила с вами так неромантично.

– Напротив. Правда, вся правда и ничего, кроме правды. Так мы условились. Но первые шаги в любой новой области всегда бывают несколько неуклюжи.

– Я скажу Натаниэлю, чтобы он сам к вам приехал.

– Нет, не надо. Зачем мучить его и меня? Мне правда нравится ваш брат, в определенном смысле очень нравится. Однако ничто не заставит меня выйти за него замуж. Он настолько очевидно хочет жениться на мне исключительно ради денег, что даже вы не посмели назвать другую причину.

– Конечно, глупо было бы уверять, будто ему безразличны ваши деньги.

– Конечно, очень глупо. Он безденежный джентльмен с хорошим положением в свете и хочет на мне жениться, поскольку у меня есть то, что ему нужно. Однако, дорогая, я не хочу того, что есть у него, так что сделка была бы нечестной.

– Но он постарался бы сделать вас счастливой.

– Я очень ему признательна, но мне и без того хорошо. Что бы я приобрела?

– Спутника, который вам, по вашим словам, нравится.

– Ах! Вряд ли такой спутник, как ваш брат, будет мне по сердцу. Нет, дорогая моя, ничего не выйдет. Поверьте мне раз и навсегда.

– Вы хотите сказать, мисс Данстейбл, что никогда не выйдете замуж?

– Выйду завтра же, если встречу того, кто будет мне по вкусу и захочет взять меня в жены. Боюсь только, одно с другим несовместимо. Во-первых, если я за кого и выйду, то лишь за человека, которому безразличны деньги.

– Такого вы в этом мире не найдете.

– Вполне возможно, – ответила мисс Данстейбл.

Их дальнейший разговор нет надобности приводить. Несмотря на категорический отказ мисс Данстейбл, миссис Гарольд Смит сдалась не сразу. Она пыталась объяснить, как завидно будет положение хозяйки Чолдикотса, когда Чолдикотс избавится от долгов, и даже намекнула, что хозяин Чолдикотса, став богатым человеком, вполне может сделаться пэром по возвращении богов на Олимп. Мистер Гарольд Смит как министр, безусловно приложит к этому все усилия. Однако уговоры были бесполезны.

– Это не моя судьба, – сказала мисс Данстейбл, – так что не настаивайте.

– Но мы ведь не поссоримся? – спросила миссис Гарольд Смит почти нежно.

– Конечно нет! С чего нам ссориться?

– И вы не обидитесь на моего брата?

– За что мне на него обижаться? Но, миссис Смит, я не просто на него не обижусь. Мне правда нравитесь и вы, и ваш брат, и, если я могу умеренным образом помочь ему в его затруднениях, пусть скажет.

Вскоре после этого миссис Гарольд Смит уехала. Конечно, она решительно объявила, что ее брат не примет от мисс Данстейбл денежной помощи – и, надо отдать ей справедливость, в ту минуту действительно так думала. Однако, когда она пересказывала брату весь разговор, ей подумалось, что мисс Данстейбл была бы для Чолдикотского имения лучшим кредитором, нежели герцог Омниум.

Глава XXV. Невозмутимая

Неудивительно, что последнее решение гигантов по вопросу о двух епископатах возмутило архидьякона Грантли. Он был политиком, но не таким, как они. Его, как всех профанов, отличала политическая близорукость. Билль о епископах, когда был детищем врагов, представлялся ему губительным – созданным для того, чтобы вознести новых Прауди на доходные места во вред церкви. Теперь, когда к власти пришли его друзья, тот же билль виделся ему чуть ли не средством национального спасения. И ведь как удачно складывалось все для титанов! Предложи они сами такой билль, у них не было бы ни малейшей надежды на успех, но, раз ослабевшие боги выронили две епископские кафедры прямо в рот гигантам, все должно было пройти гладко. Итак, доктор Грантли препоясал чресла и вышел на битву, почти огорчаясь, что победа достанется так легко. Нежданное поражение заметно поколебало его партийный дух.

Мне почти думается, что в этом смысле приверженцы титанов достойны жалости. Те, кто своими руками вздымает Пелион и бьет ноги о камни Оссы, всегда в каком-то смысле продвигаются к Олимпу. Их цель – похитить небесный луч. Ибо для чего громоздить Пелион на Оссу, как не для того, чтобы просунуть руку к Юпитеру в окно и ухватить молнию-другую или что-нибудь не столь смертоносное, но тоже богосозданное? И в этом состоит мудрость величайших титанов – ибо, несмотря на все свои земные теории и предпочтения, они видят нужность божественных предметов. Однако сторонников они с собой не берут. Все их воинство – это воинство