Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Да? — разочарованно сказала Зиночка, но тут же с прежним оживлением продолжала: — Значит, и у тебя настоящего характера нет. И вообще, по-моему, у девчат не может быть настоящего характера. Вот ребята — дело другое.

— А знаешь ли ты, что такое — настоящий характер? — тихо спросила Надя. — Думаешь, если бы ты притворилась, что тебе дела нет до Володи, так этим проявила бы свой характер? Вот уж нет! Раз любишь, так зачем скрывать свои чувства? Только себя обманывать… Да ведь себя-то всё равно не обманешь. А характер у тебя есть, напрасно ты прибедняешься.

Разговор, повидимому, взволновал Устинову. Она обеими руками откинула назад рассыпавшиеся волосы, и Зиночка увидела в её красивых глазах ласковое, сердечное выражение.

— В чём виден характер? А вот в чём… Помнишь, как мы вторую площадку строили? Ночью, по колено в снегу, усталые, а работали как! У тебя тогда болела нога, помнишь? Но ты тоже осталась и таскала брёвна вместе с нами, да ещё веселила ребят своими частушками… А вспомни-ка, как ты в первый раз взяла в руки топор, и как ныли твои руки и поясница к концу смены. Я знаю, тебе тогда предложили работу полегче, но ты отказалась и назавтра опять встала на обрубку, хотя руки у тебя с непривычки дрожали. Ты дала себе слово привыкнуть — и привыкла. А помнишь, на той неделе ты подошла к Доске показателей, и от обиды у тебя выступили слёзы на глазах? Это в тот день, когда ты оказалась позади остальных сучкорубов. Ты не могла с этим помириться, и теперь твои показатели одни из лучших…

— Не совсем, — тихо сказала Зиночка, и на лбу её обозначилась упрямая морщинка. — Женя опять выскочила вперёд, да я всё равно её догоню.

— Непременно догонишь. А потом и это тебя не удовлетворит, я знаю. Женя вон на трактористку решила учиться. И выучится. Вы все считаете её самостоятельной. А знаешь, как она о тебе отзывается? «Ох, и настойчивая у нас Зиночка!..». Ей ты веришь?

— Ну, уж, вечно эта Женька преувеличивает, — смущённо промолвила Зиночка. — Только трактористкой я не хочу быть. Лучше электропильщицей.

— Это не важно — кем, важно, что у тебя есть цель, и ты стремишься её достигнуть. Вот это и есть характер. — Глубокий взгляд Нади ещё потеплел, она горячо и поспешно стала высказывать давно передуманное. — Где же, как не в труде, может лучше всего проявиться характер? Труд облагораживает, развивает человека, укрепляет его волю.

Восхищённая и растроганная, смотрела Зиночка на Устинову, чувствовала, что до самозабвения любит Надю и готова сделать всё, чтобы всегда иметь полное право на её доверие. Когда Устинова умолкла, Зиночка лукаво подмигнула и сказала, смеясь:

— Но ведь признайся, Надя, всё это ко мне ничуть не относится. Ну, разве я в самом деле такая, как ты разрисовала? Вот к Жене это подходит, я согласна. Говорят, Пелевин её помощницей мастера собирается поставить. Что ж, она, пожалуй, справится, только подучить её немножко надо… Ну, а ещё ты Федю Куканова имела в виду, да? Вот у него, по-моему, сильный характер, хотя он и робеет перед Женей. Смотри, как он работает! Залюбуешься! А главное, он всегда над чем-нибудь думает. То-есть, думают-то все, но у него это как-то особенно получается, честное слово. Вот опять часовой график изобрёл; да разве теперь он успокоится?.. — Зиночка на мгновение умолкла, затем решительно произнесла: — Да, если уж начистоту говорить, то и у тебя, Надя, сильный характер. Помнишь, как ты пришла к нам и сперва ко всему присматривалась? Мы ведь заметили, как ты волновалась… Боялась, наверно, что слушаться тебя не будут? И правда, вначале кое-кто не очень-то слушать хотел. У тебя хоть и был строгий вид, но ты же девушка, да ещё недавно из техникума, а у нас есть такие, что всю жизнь лесным делом занимаются. Они думали, что без Зотова всё прахом пойдёт. И нам, молодым, тоже интересно было, как ты руководить будешь. Глядим, — круто за всё берёшься, ну, и мы тоже подтянулись… Вот ты говоришь, что у меня есть характер, а окажись я на твоём месте — и ничего бы не вышло.

— Когда окажешься — обязательно выйдет, — уверенно сказала Устинова. — Всё зависит от тебя самой.

— Это, пожалуй, верно, — кивнула Зиночка. — А у Пелевина, по-твоему, какой характер? Я считаю, у него всё особенное и характер свой, пелевинский. Да? Знаешь, он очень чуткий и беспокойный. Помнишь, как Панкратова на двусменную работу переводил? Разгулов приказ написал и сейчас же в леспромхоз доложил — всё, мол, в порядке. Боялся, наверно, чтоб не опередили другие. А Пелевин после этого дни и ночи на делянке пропадал. Чуть ли не со всеми пересоветовался да всё своими руками опробовал…

— Да, с ним хорошо работать, — задумчиво сказала Надя, перебирая пальцами уголок скатерти. — Верно, мне трудно было в первые дни. Людей не знала, опыта почти никакого, а дела на участке развёртывались большие, не хотелось мне отставать. По началу Пелевин мне много помогал, больше, чем другим. Без него я бы не скоро на ноги встала…

— Ну, да ещё бы! — рассеянно сказала Зиночка и без всякого перехода спросила: — Так ты думаешь, это верно, что у Пелевина тоже есть в городе другая девушка?

Хотя вопрос был неожиданным не только для Устиновой, но и для самой Зиночки, ни та, ни другая, казалось, нисколько не удивились внезапной перемене темы. Впрочем, Устинова ответила не сразу, и это не ускользнуло от внимания Зиночки…

— Почему ты меня спрашиваешь об этом? Откуда я знаю?

— Боже мой, да ведь ты любишь его! Ты должна знать! — убеждённо воскликнула Зиночка, огорчённая и обиженная Надиной недоверчивостью.

— Да кто тебе сказал? Откуда это видно? — чувствуя, что краснеет, сказала Устинова.

— Откуда видно? А вот сейчас видно по твоему лицу. И раньше было видно, только наши девчата думали, что это наоборот: не ты, а он тебя любит, поэтому и на делянку к нам стал заглядывать редко. А ты, наверно, вообразила, что это он из-за невесты, да? — с лаской в голосе спрашивала Зиночка, стараясь заглянуть в глаза Наде. — Ну и глупенькая. Ежели бы эта невеста была, так давно бы сюда приехала. А то он полтора года здесь живёт и всё один. Ну, а если и есть у него знакомая в городе, что ж из этого? Ты всё равно лучше. Я бы на твоём месте прямо Сергею сказала: вот она, и вот я, решай…

— Как ты,