Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

в чём перестраиваться. И тут я тебе напомню одно правило, обязательное для всех нас: всегда смотреть вперёд, а не назад. Ты, ведь, знаешь, что это значит… И ещё: во всей своей работе опирайся на коллектив. Народ в Снежном хороший, дружный… и строгий. Умей прислушиваться к его голосу и, конечно, об учёбе не забывай. Жизнь-то теперь втрое быстрей идёт, чем, допустим, лет пять назад. Да ты и сам, наверно, это почувствовал, а?

— Почувствовал, — сказал Григорий Александрович. — За совет спасибо, конечно, но я и сам уже разобрался, чего мне недостаёт. Постараюсь наверстать.

— Только палку не перегибай, контролируй себя пожёстче, — улыбнулся Иван Фомич. — Я скажу Пелевину, пусть заслушают твой отчёт о работе лесопункта, ну, хотя бы через месяц. Тебе это крепко поможет.

Разгулов, с трудом скрывая удивление, пожал плечами:

— Что ж, могу и отчитаться, если нужно.

— Непременно нужно, — повторил Иван Фомич. — Ну, мне пора. Есть у тебя ещё какие-нибудь ко мне вопросы?

Разгулов тоже встал, сказал, преодолевая смущение:

— Вопросов-то нет, а вот… как там Пелевин, что думает обо мне он?

— А что же ему думать? — усмехнулся Лапин, натягивая на голову ушанку. — У него, брат, сейчас работы но горло, сам понимаешь.

— Ну-ну, — опуская глаза, пробормотал Разгулов. — Так вы уж, Иван Фомич, расскажите там директору, что так, мол, и так… словом, всё как есть. Насчёт обязательства пусть не беспокоится, выполним.

— Я ведь не скоро в леспромхозе буду, ты уж сам ему позвони. Ну, будь здоров. Отдохни пока, а потом и за работу.

— Какой уж тут отдых, — махнул рукой Григорий Александрович и вместе с замполитом вышел на улицу.

XXVI.

В тот вечер, когда состоялось партийное собрание, Володя Воронков был в Крутой Горке. Зачем он туда поехал — известно было всем, в том числе и Зиночке Ветровой. И хотя она лучше, чем кто-либо, знала о намерениях Володи, его отъезд явился для неё полной неожиданностью. До последней минуты, несмотря на очевидные факты, Зиночка не верила в его женитьбу на другой, не могла примириться с мыслью, что их прежней дружбе конец. Правда, для многих эта дружба представлялась несколько странной, но какое было Зиночке дело до других? Она и не подозревала, что Володе приходится отвечать на недоуменные вопросы товарищей по поводу его «странных» с ней отношений.

Как-то, вернувшись из клуба, где Воронков весь вечер танцевал с Зиночкой, Куканов недовольно спросил:

— Не пойму я тебя, Володька. Зачем ты голову Зиночке морочишь, раз твёрдо решил привезти сюда Галю?

— То-есть, как это — морочу? — внезапно вспылил Володя. — Я ведь не скрываю, что у меня есть невеста. А если Зиночке со мной танцевать приятно, разве я должен от неё убегать? По-твоему, если женюсь, так и танцевать ни с кем нельзя?

— Да нет, я говорю не об этом, — пожал плечами Куканов.

— О чём же?

— О том, что Зиночка на эти танцы иначе смотрит… Неужели не видишь?

— Ну, это её дело. — Володя, помолчав, тихо добавил: — А если бы я перестал с ней встречаться, думаешь, ей было бы легче?

— Не знаю. Поговорил бы ты с ней откровенно…

— Пробовал говорить, не верит. Знает она, что мне с ней весело, а до остального ей дела нет. Но отношусь я к ней чисто по-товарищески. Ну, может, чуть ближе. Привык, что ли…

— Гляди. Потом ей будет тяжелее, когда Галя приедет. Зиночка потому и не верит, что любит, а ты, выходит, обнадёживаешь её.

Володя в ответ пробормотал что-то невнятное, а Куканов, поняв, в каком затруднении находится его друг, счёл неудобным продолжать разговор.

В ту ночь Володя долго не мог уснуть. Сначала он думал о Гале, и мысли о ней, как всегда, радостно волновали его. Он припомнил последнюю встречу с ней, лицо её, даже запах волос и счастливо улыбался в темноте. Потом попытался представить её приезд в Снежный, первые впечатления, которые, как известно, бывают наиболее сильными, её знакомство с Кукановым, Женей Милютиной, Шуриком, их суждения о Гале, новое отношение его, Володи, к старым друзьям… Впрочем, он был убеждён, что ничего нового у него с ними не будет, а просто всё останется прежним. Но как быть с Зиночкой?..

После разговора с Кукановым Володя ещё раз глубоко продумал, какого рода чувство связывает его с Зиночкой. В конце концов, он вынужден был признать, что так продолжаться не может. Правда, он очень привык к Зиночке, дружба с нею даже льстила его самолюбию, но и только. По-настоящему любил он другую и вряд ли сумел бы объяснить — почему. Встречаться с Зиночкой накануне приезда Гали не значит ли обманывать обеих? Эта мысль впервые пришла ему в голову и заставила покраснеть. И хотя ему попрежнему было бы приятно пойти с Зиночкой в клуб, отвечать на её шутки, Володя всё же решил с этого дня избегать с нею встреч. Но поскольку, живя в одном общежитии и работая в одной смене, избежать встреч было мудрено, он дал себе слово при первом же удобном случае рассказать Зиночке всё начистоту…

Удобного случая не представилось, и Володя уехал в Крутую Горку, так и не объяснившись с Зиночкой. Об его отъезде узнала она в конце смены, но и виду не подала, что это известие её задело. Зато, вернувшись домой, она в изнеможении бросилась на постель и с беспощадной последовательностью перебрала в памяти все Володины слова и поступки. Казалось, она находила облегчение в этом мучительном отыскивании всё новых и новых доказательств его равнодушия: ей хотелось внушить себе, что жалеть ей не о чем. Но, помимо воли, не могла отрешиться от мысли о Володе и, чем больше думала, тем тяжелее чувствовала обиду.

Женя и Капа, молча переодевшись, поспешили покинуть комнату. Слишком хорошо зная Зиночку, они и не пытались её утешить: все слова утешения были бы неубедительны и напрасны. А завтра она с признательностью примет сочувствие подруг её горю. Кроме того, несмотря на кажущееся легкомыслие, Зиночка обладала стойким характером, и подруги не сомневались, что она и без них сумеет преодолеть первый приступ отчаяния. Они не сомневались в невиновности Воронкова. Если бы Володя уверил Зиночку, что любит её, а потом женился бы на другой, Женя первая возмутилась бы чрезвычайно и не стала бы молчать. История же с Зиночкой представлялась ей совсем особенной; оставалось, только надеяться, что Зиночка сама всё поймёт и уж, конечно, не вообразит, будто жизнь для неё кончена. На всякий случай Женя решила быть в