Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

эти дни поближе к подруге и Новый год непременно встретить вместе с нею. Если Зиночка почему-либо станет возражать против присутствия в их компании ребят, в частности Куканова, то Женя заранее была готова пожертвовать личным удовольствием ради спокойствия Зиночки. И ещё одно, как ей казалось, верное средство придумала Женя, чтобы отвлечь подругу от невесёлых мыслей, — возложить на неё все хлопоты по устройству новогоднего вечера в клубе. Там ей некогда будет скучать…

Зиночка не помнила, долго ли пролежала она и постели, не слышала, как ушли Женя и Капа, и очень удивилась, заметив на себе чужое одеяло. На кровати Жени валялись забытые впопыхах гребёнка и розовая кофточка — такая же, как у Зиночки, потому что подруги всегда покупали одинаковые обновки. Над тумбочкой, по сторонам небольшого зеркала, висели шёлковые цветные косынки — те самые, что привёз недавно Володя. Зиночка отлично помнила тот вечер: она шутила насчёт невесты, а Володя смущённо отводил глаза… Конечно, он чувствовал себя тогда счастливым. И вот он уехал встречать ту…

Зиночке вновь захотелось прижаться лицом к подушке и ни о чём, ни о чём не думать, забыть всё, пролежать вот так, не раздеваясь, до утра, а чуть свет — первой подняться с койки, умыться холодной-холодной водой и отправиться на работу. И пусть только кто-нибудь скажет, что ей тяжело… И хотя Зиночка тут же призналась, что ей в самом деле очень тяжело, она всё-таки не легла, а спустила ноги на пол, выпрямилась и с независимым видом подошла к зеркалу. К сожалению, ничего независимого на лице Зиночки зеркало не отразило: лицо выглядело жалким и некрасивым, улыбка — неестественной, глаза смотрели печально, губы вздрагивали. Сердито отвернувшись от зеркала, Зиночка прижалась разгорячённой щекой к холодному оконному стеклу. Потом сняла рабочую юбку, достала с вешалки синее шерстяное платье и хотела уже надевать его, как вспомнила, что ещё не умывалась. Умывальник стоял в коридоре, там было людно, и Зиночке пришлось выждать, пока не стихли шаги. Умывшись, она сразу посвежела и даже улыбнулась кокетливо, припудривая тёмные круги под глазами. «Куда же пойти? Где сейчас Женя? Ну, да всё равно, лишь бы не дома…». Зиночка не спеша оделась и вышла на улицу.

Посёлок сиял огнями. Обычно, возвращаясь по вечерам из леса, Зиночка приветствовала эти огни одной и той же частушкой, которую пели все:

Огоньки кругом зажглись,

Красота какая!

По-культурному живёт

Сторона лесная!

Пели её всякий раз, когда мотовоз на полном ходу вылетал на опушку леса, и сотни огней, словно по волшебству, возникали перед взорами лесорубов. Сейчас, находясь в центре огней, Зиночка не ощущала того восторга, который всегда охватывал её при возвращении из леса. Но она почему-то вспомнила любимую частушку, улыбнулась и тихонько, как бы прислушиваясь к собственному голосу, запела:

Мне бы в птичку превратиться,

Полетела б я на юг.

Мне бы лично убедиться,

Как там девушки поют.

«Володя, наверно, вернётся завтра, но теперь мне до него дела нет. Вправду ли Галя такая красивая, как он говорил? Да уж, конечно, для него она красивая… ещё бы! И почему я не встретилась с ним раньше? Не повезло мне. Вот Женька удачливая, это точно. Куканов хоть и молчит, но я-то вижу, чем он дышит. А она, представьте, ещё нос перед ним задирает. Ну, пусть она комсорг и лучшая работница, а Куканов? Да он, может, скоро премию за свою работу получит. И Володя тоже такой, он всё умеет. Нет, я Женьке сегодня же прямо всё выскажу, нечего зря парня мучить…».

Зиночка и не заметила, как подошла к клубу. У Куканова там очередное занятие, и Женя могла быть только там. Зиночка нерешительно открыла дверь. «Надо же где-нибудь провести вечер, не могу я одна быть», — подумалось ей.

В зрительном зале, полунаполненном людьми, было тепло. Многие сидели в распахнутых телогрейках, с раскрасневшимися лицами, застывшими в напряжённом внимании. Зиночка осторожно присела на кран скамейки у самого выхода. Никто даже не повернул головы в её сторону. Поискав глазами Женю и обнаружив её в первом ряду, Зиночка усмехнулась. «Уж не трактористкой ли Женька задумала стать? Вот ещё новость. Кому же тогда сучья обрубать? Я ведь тоже не век топором орудовать буду. Вот возьму да и выучусь на электропильщицу».

Зиночка попыталась вникнуть в то, что говорил со сцены Куканов, но слова не доходили до её сознания. Исподтишка наблюдая за присутствующими, она отмечала про себя, кто как одет, и даже пыталась угадывать, кто о чём думает. Её удивило, что на лекцию Куканова пришли трактористы других мастерских участков, и не только трактористы, а и лебёдчики, штабелёвщики, прицепщики. Были тут знакомые: Дернов с Кочергиным, толстяк Захваткин, которого все продолжали называть «поваром», лучший селезневский лебёдчик Иван Тестов, почти все помощники трактористов, но особенно много было прицепщиков — молодых, горластых, отчаянных ребят, пришедших на лесопункт из колхозов этой осенью. Среди них Зиночка увидела и Колю Ветрова, земляка и однофамильца, смышлёного и задорного паренька, к которому Зиночка в первое время благоволила. Коля явился в Снежный, твёрдо уверенный, что его примут здесь с распростертыми объятиями (а колхозе он работал в строительной бригаде и считал себя заправским мастером). И правда, Разгулов обрадовался ему, но потом Коля попал к Пелевину и был несколько огорошен неожиданным вопросом:

— А какое у вас образование, молодой человек?

Зиночка и теперь не могла удержаться от смеха, вспоминая растерянное лицо Коли, который, очевидно, был убеждён, что в лесу нужны прежде всего крепкие руки, а не образование.

— Шесть классов, а что? — осторожно ответил он, думая, что технорук собирается посадить его в контору писать разные бумажки.

— Маловато, — с сожалением сказал Пелевин. — Ну, ничего, здесь получитесь. А пока придётся поставил вас на обрубку сучьев. Вот Зина покажет, как это делается.

Вот так раз! А он рассчитывал сразу попасть в электропильщики! Оказывается, всё это не так просто. Впрочем, Коля ничуть не обиделся, наоборот — его уважение к профессии лесозаготовителей значительно возросло, особенно когда он, изменив первоначальные планы, решил непременно сесть на трактор и прославиться подобно Куканову. Вот теперь Коля понял, почему технорук спрашивал его про образование. С шестью классами оказалось труднее усваивать то, что Куканов знал как свои пять пальцев. Однако земляк Зиночки был настойчивым парнем: он твёрдо решил со временем сесть за руль и догнать «самого» Куканова.

Поскольку Зиночка всё равно не смогла бы разобраться