Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Ясно, на первом, — солидно подтвердил Коля Ветров.

— Тут нечего и думать, — пожал плечами Кочергин.

— Так вот, надо нам всем учиться у передовиков, да побыстрее. Ведь сколько ещё дел впереди! — воскликнула Женя и опять было хотела загибать пальцы, но тут же раздумала, боясь упустить главную мысль. — Нас государство всем обеспечило: техникой, прекрасными жилыми домами, высокими заработками. Знай трудись. Надо нам Снежный на первое место среди всех лесопунктов вывести. А за Снежным — леспромхоз, за леспромхозом — трест, а там и другие тресты за нами потянутся. Подсчитай-ка, сколько тогда лесу стране прибавится? Миллионы кубометров, вот сколько! А из миллионов можно целые города построить, не одну гидростанцию соорудить. Вот о чём наши мысли!

— Правильно, Милютина! — грохнул сзади Разгулов и энергично взмахнул сжатой в кулак рукой. — Знай наших! Давай дальше.

— А дальше, — ободрённая поддержкой, сказала Женя, — надо нам обязательство своё пересмотреть. Прежние сроки нам теперь никак не подходят. На Березовском лесорубы взялись к 1 марта сезон завершить, ну, а у нас и подавно есть все возможности к 25 февраля закончить план. Как по-вашему, товарищи! Ну-ка, что скажете, трактористы?

В кучке трактористов произошло минутное замешательство. Куканов переглянулся с Кочергиным, Кочергин — с Четвериковым, а Дернов сказал:

— Ответь, Федя.

И тогда встал Куканов. Широкий в плечах, серьёзный, неторопливый, он уверенно оглядел тесный круг людей, твёрдо произнёс:

— Трактористы не подведут, можете положиться.

— А электропильщики? — спросила Женя.

— За ними задержки не будет, — тряхнул головой Воронков.

— А обрубщики как?

— Что же спрашивать? — за всех ответила Зиночка. — Прежде мы разве подводили?

Отовсюду раздались возбуждённые, весёлые голоса Женя стояла в середине людского круга, и радостная улыбка озаряла её раскрасневшееся счастливое лицо…

XXIX.

Володя так спешил, что по дороге повредил у ёлки добрую половину веток. Он то брал её в охапку, то волоком тащил, то ставил на плечо и, балансируя, несколько замедлял шаг, чтобы перевести дыхание. Бурная радость кипела в его груди, и он бы, наверное, запел, если бы не встречные люди. Они и без того, завидя Володю, да ещё с ёлкой, понимающе улыбались ему, а сверстники без стеснения подмигивали и уж затем дружески пожимали руку, поздравляя с женитьбой. При этом Володя всякий раз смущался, хотя ему к таким поздравлениям пора было бы и привыкнуть. Всё происходящее казалось ему столь необычным, что он совершенно не представлял, как надо будет вести себя вечером, в присутствии многочисленных третей. Впрочем, ему ещё легко, здесь он свой человек, а вот каково будет Гале? Чего стоит один Разгулов! Чего доброго, выступит с речью насчёт процветания Снежного и других выступить заставит. Ну, да это уж никакого отношения к свадьбе иметь не будет, это касается Нового года. А вот Новый год без речей не встречают.

Володя с трудом протащил ёлку в дверь и облегчённо вытер испарину со лба. Он увидел накрытый белой скатертью стол, а на нём — аккуратно расставленные тарелки, стаканы и стопки. Гали в комнате не было.

«На кухне, наверно», — улыбнулся Володя и обвёл взглядом стены. Они были попрежнему голы, но на окнах занавески висели не так, как их повесил Володя, над кроватью появился коврик, над тумбочкой — зелёный пейзаж кисти неизвестного художника, пока без рамки. Володя поставил ёлку в передний угол и сбросил с плеч телогрейку. Решил уж идти на кухню, но, обернувшись, увидел на пороге Галю.

Разрумянившаяся от плиты, в стареньком коротком халатике, в пёстром переднике, она представилась Володе совершенно иной, чем он некогда её видел. И было в ней что-то родное, близкое, чего Володя не чувствовал до сих пор, и что теперь так ясно выражалось во всём её облике, даже в том, как она просто, по-домашнему осведомилась:

— Ты почему так рано? Отпустили разве?

— Ну, ясно, отпустили, — сказал Володя. — Не беспокойся, норму я выполнил ещё до обеда… Ох, какая же ты сегодня, Галя! Прямо необыкновенная.

— Отчего же необыкновенная? — чуть смущённо спросила Галя, поправляя передник.

— Отчего — не знаю, а только какая-то другая. Это оттого, наверно, что мне сегодня всё кажется чудесным. Гляди, какую ёлку я принёс. Километров пять на себе тащил.

— Елка, правда, хорошая, только чем же мы её украсим?

Не мог же Володя сказать, что ёлка хороша и без украшения. На мгновение он задумался. Наконец, выход был найден:

— А мы её электрифицируем. Увидишь, как чудесно получится.

Галя вдруг озабоченно наморщила лоб, с затаённым беспокойством спросила:

— Расскажи ты мне, кто у нас будет сегодня? Я ведь никого не знаю.

Володя поудобнее уселся, хотел рассказать о каждом из гостей подробно и деловито, однако серьёзный тон положительно не давался ему в этот необычайный день.

— Будут всё свои люди. Главное, ты не волнуйся, они про тебя давно знают. В пять минут перезнакомишься со всеми. Ну, взять хотя бы начальника лесопункта Разгулова. По виду он — бука, словно ему и на людей не хочется глядеть, а сам ни одной свадьбы не пропустит. В общем, немножко строгий начальник, зато как человек — душа нараспашку. Ты сама увидишь. Он ещё позавчера поздравил меня с законным браком, когда ключ от комнаты вручал…

— Он сам и вручал?

— Да, сам. Говорит: строй себе отдельный дом, всем помогу. А тебе обещал летом новую больницу выстроить — не хуже, мол, городской будет. В общем, хороший человек. — Вспомнив нашумевшую историю с вагонами, Володя смутился и не совсем уверенно повторил: — ты сама увидишь, какой он, передать на словах трудно. А про Сергея Павловича Пелевина я тебе уж рассказывал. Он, наверно, за начальника останется, если Разгулова учиться пошлют. Был тут у нас недавно замполит, сказал, что нынче многим переучиваться придётся, знания обновлять. С Пелевиным мы шагнём! Крепко шагнём! Да, чуть не забыл: у Сергея Павловича, наверно, скоро своя свадьба будет. Люди говорят, да я и сам вижу, что с Устиновой у него не просто дружба… любят они друг друга, по-моему. Одно непонятно: оба они люди прямые, смелые, а вот чувства своего почему-то стесняются.

— Когда по-настоящему любят, всегда стесняются, — сказала Галя, очевидно, вспомнив собственное первое знакомство с Володей.

— Да, это верно, — кивнул Володя. — А ты любишь меня?

— Ты же о гостях хотел рассказать, причём тут я? — попробовала она отшутиться, но Володя упорно не спускал с неё ставшего серьёзным взгляда; не выдержав, Галя усмехнулась, ласково произнесла: — Какой ты, право. Если бы не любила, зачем бы я приехала к тебе?

— Действительно, — смеясь, согласился Володя. — Ведь сегодня наша свадьба. А