Всё как всегда - Клэр Ломбардо

на вышедших в тираж стюардесс или на причесанные для похорон трупики детей Викторианской эпохи – в прихотливых костюмчиках с квадратными плечами, крахмальной кисеей и воротничками в стиле Питера Пэна. В магазин она зашла исключительно из любопытства – естественно, всем было до лампочки, в чем она явится на свадьбу, – но чем больше ужасов она обнаруживала (фестоны! туфли на дюймовой подошве!), тем настойчивее искала что-нибудь нормальное, что-нибудь лестное для ее фигуры и ни в коем случае не миленькое, боже упаси. Она сама не понимает, чем вызвано это внезапное желание озаботиться впечатлением, которое она производит в кругу семьи, новообретенным осознанием себя как неуклюжей трехмерной сущности.

Санни запихивает в рот целый спринг-ролл. Прислонившись к столешнице и держась рукой за горло, она жует и глотает.

– Боже, я умираю от голода. Буквально превозмогаю рвоту, чтобы не задрызгать весь пол, а все равно… – Она поднимает коробку с оставшимися спринг-роллами. – Вас часто тошнило, когда вы носили Бена?

Новоиспеченная участница клуба материнских неурядиц, Санни, похоже, наслаждается подобным общением – еще одна привычка, которая так и не выработалась у Джулии естественным образом. Она размышляла о генетической предрасположенности к безумию, тогда как у других не сходили с языка тканевые подгузники и тазовое дно.

– Господи, когда это было – целую жизнь назад, – отвечает она, но на полпути понимает, что наносит нечаянный смертельный удар по их зарождающемуся легкому общению, и соображает, что надо бы сделать попытку разговориться, пусть даже о рвоте. – Вообще-то, – продолжает она, что-то припомнив, – меня однажды стошнило прямо на платформе Красной линии Шеридана.

– Я забыла, что вы жили в городе, когда он родился, – говорит Санни.

– Пока Марк нас не уволок.

– Как вы с ним познакомились? Бен никогда не рассказывал.

– По чистой случайности, – говорит она.

У Санни изо рта на руку вытекает соус от зеленого карри.

– Он одолжил мне немного мелочи. Тебе лучше спросить у него, он помнит все досконально.

Ее немного раздражало, когда Марк рассказывал эту историю – уж очень чистое, тщательно выстроенное повествование, основанное на реальных событиях, но сглаженное по краям и отшлифованное до пронзительного блеска: корейский ресторан, парковочный счетчик, его будущая жена без единой монеты в двадцать пять центов, Марк собственной персоной, без малейших признаков неуклюжего смущения, которое, как признала позже сама Джулия, ее подкупило. Но чистоты в их знакомстве не было и в помине, и ее задевало, что он с такой легкостью отсекает все лишнее, выхолащивая собственные воспоминания. Он слегка напоминал ей Брейди Граймса, когда, рассказывая эту историю, словно бы заманивал ею слушателей.

– У тебя есть бумажные салфетки? – спрашивает она, глядя на соус, стекающий по запястью Санни.

Та протягивает руку к посудному полотенцу, висящему на одном из миниатюрных крючков, которые Джулия выбрала для Бена во время их похода по магазинам, до того, как он сообщил ей, что она плохая мать.

– Ну разве не прелесть? – спрашивает Санни.

«Это я купила». Джулия с трудом сдерживается, чтобы не сказать этого вслух.

– Они немного… то есть не совсем в моем вкусе, – продолжает Санни, – но я просто подумала: как очаровательно, что он сам их выбрал.

«Немного… что?» – хочет спросить Джулия, обидевшись.

– Бен такой смешной, – говорит Санни, доставая с полки стопку тарелок.

– В каком смысле?

– Иногда он в здравом уме, но потом его посещают такие мысли, которые мне бы даже в голову не пришли: например, крючочки для полотенец или разделитель для столового серебра.

«Их тоже я купила». Разве не этого хотелось Джулии – обеспечить его всем необходимым? Почему же она занимает слегка оборонительную позицию?

– Пару недель назад я видела, как он буквально впилился в дверь, потому как задумался, а потом сел за компьютер, я подхожу и вижу: он гуглит рейтинги детской безопасности своей машины. Какая прелесть, правда? А в детстве он тоже был необыкновенно милый?

– Да, – попросту отвечает Джулия, потому что это правда: ее крошечный мальчик, который не здоровался разве что с коровами и принимал все, что она могла ему предложить, никогда не показывая виду, что хочет большего. – Милее всех.

За ужином этот мальчик, который милее всех, избегает ее взгляда, в то время как Альма и Марк восторженно слушают рассказ Санни об автокреслице, которое только что заказала для них ее мать. Когда Бен еще жил дома, Джулия упивалась их семейными ужинами: не только геометрической расстановкой сил за столом (число людей равнялось числу стульев и по одному ребенку на родителя), но и, наедине с собой, – невероятностью того, что они с Марком справились, загладили вину, создали Альму и Вселенная невероятным образом вознаградила ее второй идеальной личностью, несмотря на все то, что она сделала, дабы этого не заслужить.

В данный момент она чувствует себя просто лишней. Ни дать ни взять – пятое колесо: стол квадратный, и она сидит на углу, чуть поодаль от остальных. Когда-то она вместе с тремя другими выпускницами Канзасского университета проживала в десяти кварталах отсюда весь первый год после окончания учебы – потерянный на самом деле год, один из многих в ее возрасте за двадцать; впрочем, дыра, оставленная им в ее жизни, оказалась мизерной и затянулась почти сразу, словно проколотая мочка уха – без серьги. По утрам работала в кофейне, а вечерами слушала, как соседки по комнате шепчутся о том, что у нее, по их мнению, депрессия: если честно, так оно и было. В начале года, еще до ее возвращения в Чикаго, мать без предупреждения сорвалась с места и переехала в Коламбус (этот шаг выглядел столь же случайным и неправдоподобным, каким оказался бы ее вояж в Атлантиду), так что Джулия, истосковавшаяся по своему городу, нашла его почти чужим. Здесь было много алкоголя, много грустных книг и много пресных, ничем не выделяющихся парней, которые спали на ветхих трикотажных простынях, носили слишком обтягивающие футболки Hüsker Dü и воспринимали ее исключительно как мимолетную забаву. Только с появлением Марка она почувствовала себя полноценной, и это было взаимно, не так ли, ведь они нашли друг друга? Найти его – один из величайших подарков, преподнесенных ей жизнью. Это просто чудо, что они нашли друг друга, что вместе достигли того равновесия, которое сохраняется и поныне, что прошли через многое вместе и не… как там в незапамятные времена говаривала Хелен? Не покончили с собой и не пришибли один другого.

Поймав ее взгляд, Марк улыбается ей через стол.

26

Реальная история их знакомства: прохладный вечер четверга, парковочный счетчик