Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

«Вот тебе и Акназар! Вот и разберись в нём!» – вслух сказала себе Гаухар.

– Что ж, бывает, – не преминула ответить тётушка Забира. – Иной раз ждёшь какой-нибудь неприятности со стороны, а она в собственном твоём доме.

10

Бегство Акназара Гаухар сначала приняла за детскую необдуманную выходку. Потом пришла к другому выводу: вернее всего, где-то сама она допустила педагогическую ошибку. Поэтому при первой же встрече в школе она не стала ни в чём упрекать Акназара, просто мягко сказала ему:

– Зачем ты убежал? Ведь я хотела показать тебе другие свои рисунки.

Хотя Акназар и не решился сказать: «Больно нужны мне ваши рисунки», взгляд его выражал примерно то же самое. Гаухар даже растерялась, не нашла слов, чтобы продолжить разговор. Сочла за лучшее сначала сходить домой к мальчику, посмотреть, в каких условиях он живёт. Она дважды заходила к Акназару, но оба раза никого не заставала дома. В третий раз её встретила какая-то старуха, должно быть, родственница Талии, и сочувственно сказала:

– Зря ты ходишь из-за чужого ребёнка. Соседи-то передавали Талии, что ты была. А она ответила: «Учителям деньги платят за это, придёт ещё». Сама-то я до сих пор не знаю, как открывается дверь в школе, но учителей всё же уважаю. А нынешняя молодёжь… не поймёшь её. Пожалуйста, не рассказывай никому, я только тебе откроюсь: Талия наша на днях опять вышла замуж, ей сейчас ни до кого. А мальчишка – сущий разбойник. Несколько дней и домой не является, ночует у соседей…

Это сообщение очень взволновало Гаухар, она тут же зашла к соседям, у которых, по словам старухи, несколько раз ночевал Акназар. Её встретили женщина средних лет и дряхлый дед. Узнав, что Гаухар – учительница, женщина приветливо сказала:

– Раздевайся, пожалуйста, и проходи к столу. Сейчас поставлю самовар.

– Нет, нет, апа, не беспокойтесь, я на одну минутку к вам.

– Разве можно отпустить учительницу, не угостив чаем? – вмешался в разговор старик. – Не знаю, дочка, как звать тебя… Гаухар, говоришь? Очень хорошее имя. Значит, это тебя так нахваливает наша девочка Зиля? Только о тебе и разговору. Невестка, ты поставила самовар? Я сам уже не могу ходить, восемьдесят седьмой годок пошёл. Всё надеюсь поправиться к лету. В прошлом году ещё хаживал до магазина, нынче совсем сдал…

– А где же Зиля? – перебила Гаухар многословного старца.

– Невестка, где Зиля? Ты её в магазин послала, что ли?

– Наверно, на улице, отец, где же ей быть.

За чаем Гаухар осторожно спросила об Акназаре.

– О чужом ребёнке, Гаухар, нельзя плохо говорить, – отвечала женщина. – На днях Талия, кажется, замуж вышла. В доме у них и без мужика тесно было. Так вот Акназар у нас ночевал.

– Это мать попросила о ночёвке?

– Ну, разве Талия придёт с просьбой! Гордая очень. Она, наверно, и до сих пор не знает, что иногда Акназар у нас ночует.

– Как же это?! – поразилась Гаухар.

– Очень просто. Талия уже сколько раз твердила ему: «Твоё место в каменном мешке, бандит этакий».

– Ты о ком говоришь, невестка? – опять вмешался старик.

– Да всё о том же Акназаре, отец.

– А-а, Акназар… Огонь мальчишка! Если бы попал в руки к хорошему отцу, вышел бы из него башковитый человек. Да отца-то нет, вот беда!

– Мальчишке нужен отец, – согласилась женщина. – Что поделаешь. Аралбай был добрый человек, только у Талии характер слишком уж неровный.

– Мало сказать – неровный, – вмешался дед, – правду говоря, без всякого удержу характер. Как-то летом я посоветовал ей, чтоб присматривала за Акназаром. Она аж позеленела. «Ты, говорит, разве ещё не подох?..» Опозорила мою белую бороду! Где это видано, чтобы так издевались над стариком! Такой уж человек, что упаси боже. Вот ребёнок… Разве ребёнок отвернулся бы от хорошей матери? Никогда! Детская душа – она привязчивая.

На следующий день Гаухар велела Зиле остаться после уроков. Девочка, разумеется, не ослушалась, но насторожилась. Она уже знала, что учительница вчера была у них дома.

Акназар крутился возле учительницы и Зили, – как видно, хотел что-то сказать, но не решился. Насупился и вышел из класса.

– Зиля, как ты относишься к своему дедушке? – осторожно начала Гаухар. – Ты случайно не обижаешь его?

– Что вы, Гаухар-апа! Разве можно обидеть дедушку Рами!

– И никогда не кричишь на него?

– Нет же, нет! Он и сам никогда не ругается. Я ведь люблю дедушку.

– Конечно, и маму тоже любишь?

– Да, да!

– Маме трудно приходится – и за тобой, и за дедушкой надо смотреть. Да ещё и в больнице работать. Ты, Зиля, помогай маме, слушайся её.

– Я помогаю, Гаухар-апа. И слушаюсь тоже. Маму и в больнице все любят. Она ведь ни с кем не ссорится, это тётя Талия злится на всех…

Должно быть сообразив, что сказала неположенное, Зиля вздохнула, потупилась.

Как ни старалась Гаухар, девочка больше не поддерживала разговор, всё время молчала, готовая расплакаться. Гаухар приласкала её, успокоила и отпустила домой.

Зиля, взяв портфельчик с учебниками, чинно вышла из класса. Потом слышно было, как она побежала по коридору.

Гаухар остановилась у окна – отсюда хорошо видна улица. Сначала Зиля шла одна, но возле спортплощадки её догнал Акназар. Вскоре они скрылись за углом.

Теперь ясно: Акназар замыкается в себе, сторонится одноклассников. Он опять дружит только с маленькой Зилей. Но разве это надёжная опора? Он и дома одинок. Его не тянет к матери, куда подует ветер, туда Акназар и гнётся.

Гаухар в тот же день написала матери Акназара письмо, пригласила зайти в школу. Талия не явилась и на письмо не ответила. Такое же молчание и после второго письма. Что делать? Было чрезвычайно удивительным и странным столь пренебрежительное и легкомысленное отношение к школе. Неужели мать совсем не тревожило, что её ребёнок иногда по нескольку суток не ночует дома? Пока что он находит приют у соседей, а когда подрастёт?.. Он не привык считаться с матерью скорее всего потому, что мать совсем не заботится о своём авторитете. Что же будет дальше?..

Гаухар зашла к директору школы. Не скрывая возмущения, рассказала всё, что узнала о Талие.

Бибинур озабоченно выслушала молодую учительницу. Слушала и думала. Не так уж много лет прошло с тех пор, как сама Талия окончила семь классов в этой же школе. Училась, как говорится, ни шатко ни валко. Но в поведении её тогда не было заметно ничего плохого, девочка как девочка. А потом Бибинур потеряла её из виду.