Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Из всего живущего на земле человечества с самым большим нетерпением ждут весну дети. Их взгляды устремлены в окно не только на переменах, но и во время уроков. Им дано слышать что-то волнующее и в шуме деревьев, и в крике воробьёв. Едва возвестит звонок о большой перемене, ребята мчатся на улицу. Некоторые без шапок, без варежек – начинается весёлая игра в снежки, щёки у ребят розовеют, глаза горят.

Понятное дело, учительница живёт интересами учеников, старается разгадать их маленькие тайны, их невысказанные желания. Открытые тайны иногда радуют учительницу, порой пугают.

Конечно, невозможно наблюдать с одинаковым вниманием за всем классом. Вот и сегодня Гаухар особо испытующе присматривается к Акназару, не забывает и о Зиле.

Пока что своим чередом проходит урок. Облокотившись на парту, Акназар напряжённо смотрит в окно. Он будто и не слушает, о чём рассказывает учительница. Но задашь вопрос – отвечает. И всё же Гаухар обострённо чувствует: Акназар, будто наперекор людям и природе, не радуется вместе со всеми наступлению весны. Лицо его всё больше мрачнеет; он по-прежнему замкнут и одинок. С Зилей, видать, опять поссорился, не смотрит на девочку, не отвечает на её вопросы, из школы уходит домой один.

Гаухар слышала стороной о том, как Талия однажды вбежала в дом Зили, подняла там страшный шум, схватила сына за руку, уволокла его домой. «Нечего тебе околачиваться у чужих людей!» – кричала она на весь переулок. Но через два-три часа Акназар снова вернулся к Зиле. Дед Рами и мать девочки сказали ему: «Иди домой, не серди маму».

Самолюбивый Акназар, должно быть, понял это как запрещение бывать у Зили и очень обиделся.

Тогда Гаухар попросила Зилю рассказать, как было дело. Со слезами на глазах девочка объяснила:

– Мама и дедушка не прогоняли Акназара, сказали только: «Не оставайся ночевать у нас, не серди свою маму». Они разрешили приходить к нам днём, чтобы мы вместе готовили уроки. Но теперь Акназар и днём не заходит к нам, всё свободное время проводит на улице.

Ученики жаловались на Акназара: то одному отпустил колотушку, то другому. Прежде за Акназаром не водилось этого, но с того дня, как Талия побывала в школе и устроила скандал, мальчик словно ожесточился: грубость, нервные вспышки, драчливость стали обычными для него. Мальчик портился на глазах у преподавателей. Стал плохо готовить дома уроки. К директору то и дело приходили родители учеников с жалобой на драчуна.

Гаухар чувствовала – назревает опасный кризис. В тревоге она направилась к заведующему районо Агзаму Ибрагимову.

– Надо принимать какие-то меры, товарищ Агзам, – взволнованно говорила она. – Я очень боюсь за мальчика. Он злобится всё больше, возненавидел собственный дом. Он может сбежать куда-нибудь, и тогда никому из нас не будет оправдания. Знаете, вчера я была невольной свидетельницей очень характерной сцены… У вас есть время выслушать меня?

Агзам Ибрагимов молча кивнул.

– Ну, так вот… Я уже уходила из школы, но в коридоре у меня нечаянно расстегнулся портфель, чуть не выпали тетради учеников. Я расположилась на подоконнике, чтобы всё аккуратно уложить. Слышу – за соседней колонной разговаривают два мальчика, один голос, несомненно, принадлежал Акназару. Другой – кому-то из его одноклассников. Акназар спросил мальчика, нельзя ли переночевать у него… Я знаю, товарищ Агзам, подслушивать нехорошо, тем более учительнице. Но ведь речь шла всё о том же бесприютном Акназаре. И я уже не могла совладать с собой…

– Что ответил мальчик? – ровным голосом спросил Ибрагимов.

– Ответ был тоже любопытным. «Я позвал бы тебя ночевать, – говорит мальчик, – да нынче нельзя. Вчера отец очень расстроенный вернулся с завода. И мать тоже рассердилась. Даже телевизор не стали смотреть. Я ещё не знаю, как там, дома, успокоились родители или нет». Оказывается, на этом заводе выдают зарплату без кассира. Разложат на столе деньги в конвертах, и на каждом конверте фамилия получателя. Подходит рабочий, берёт свой конверт, проверяет деньги и расписывается в лежащей на столе ведомости. Вчера отец этого мальчика не обнаружил своего конверта на столе. Возможно, кассир не положил по ошибке. Но, может быть, у кого-то поднялась рука на чужой заработок. Завтра всё выяснится. Слышу – Акназар спрашивает: «А раньше пропадали конверты?» – «Нет, уже третий год зарплату выдают без кассира, и пропаж не было». – «И охранника не было у стола?» – «Зачем же ставить охранника, коль рабочие сами наблюдают за порядком?..»

– Вы что же, – опять перебил Агзам, – собираетесь рассказывать об этом случае ребятам на уроке?

– Погодите, товарищ Агзам, вы, кажется, не совсем поняли меня, – возразила Гаухар. – Выслушав ответ приятеля, Акназар рассмеялся и сказал буквально следующее: «Ну и глупцы, что не поставили охранника. Три года не брали чужую зарплату, а на четвёртый могли взять». Теперь вы понимаете, что встревожило меня? – взволнованно спросила Гаухар. – Значит, мой ученик не верит в честность, считает разиней того, кто распорядился не ставить охрану. Вот результат дурного влияния на ребёнка со стороны матери. Ведь она только и знает, что твердит: «Все вокруг жулики и бездельники!» – тогда как сама крайняя эгоистка и стяжательница, а может быть, и на руку не чиста. Во что бы то ни стало надо как можно скорее избавить мальчика от губительного влияния.

На смуглое лицо Агзама набежала тень. Кажется, он принял близко к сердцу рассказ Гаухар. Не давал успокаивающих обещаний, не возмущался поведением непутёвой матери Акназара, но спокойно и достаточно твёрдо сказал, что займётся этим вопросом и сделает всё, что можно. Гаухар и сама знала, как трудно в конце учебного года устроить ученика в интернат. Но раз выпал такой тяжёлый случай, надо попытаться сделать невозможное.

И ещё поняла Гаухар, что Агзам Ибрагимов, должно быть, знает жизнь и не привык бросать слов на ветер. Она вспомнила также, что Агзам, слушая, взглянул на неё пристально и глубоко. Гаухар даже смутилась. Что таится в этом взгляде? Возможно, заведующий районо подумал: «Заурядная женщина не стала бы так волноваться за судьбу чужого ребёнка». Хотя не исключено, что это был один из привычных его взглядов во время бесед с посетителями.

Дома у себя Гаухар вспомнила об Агзаме Ибрагимове, о происшедшем в районо разговоре. Это была всего третья или четвёртая их встреча. Что особенного в этом? Мало ли кому из районных работников приходится встречаться с учителями. Правда, со свойственным молодой женщине любопытством Гаухар после первого