Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

же день Гаухар направилась к Бибинур-апа, намереваясь известить её о том, что Акназар согласился пойти в интернат. Но разговор не состоялся. В кабинете у Бибинур была Миляуша. Обе они стояли посредине комнаты и о чём-то озабоченно говорили. Смущённая Гаухар остановилась на пороге.

– Я помешала?

– Нет, нет, пожалуйста! – заторопилась Бибинур. – Мне на урок. Вы хотите потолковать с Миляушой? Располагайтесь здесь, вам никто не помешает. – И уже на ходу торопливо проговорила Миляуше: – Вы, Миляуша, подняли серьёзный вопрос. Очень серьёзный! Однобокое образование абсолютно непригодно для советской школы. Я бы даже сказала – вредно. Мы обязательно поговорим об этом на специальном заседании педсовета.

Оставив молодых учительниц одних, она вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Лицо у Миляуши всё ещё было расстроенное.

– Что-нибудь случилось? – посочувствовала Гаухар.

Подруги уселись на диван.

– Мы говорили о моих учениках-«технариках», – помнишь, я тебе рассказывала? – не очень охотно начала Миляуша. Но постепенно увлеклась собственными горькими признаниями. – Меня постигло большое разочарование, Гаухар. Если хочешь – несчастье! Я так гордилась этими двумя мальчиками. Они прекрасно идут по математике, физике. Их уже стесняют рамки нашей программы. Они читают современные технические журналы, разбираются в ядерной физике, в космонавтике. «Вот, – думала я, – готовлю двух современных способных учёных или передовых инженеров». Некоторые учителя предупреждали меня: «Не слишком ли увлекаются ваши ребята техникой? Говорят, у них отставание по гуманитарным предметам». Я только отмахивалась: «Ничего, догонят, наверстают. Зато будут первоклассными специалистами». Но, Гаухар, как жестоко я ошибалась! – воскликнула молодая учительница. – Недавно я случайно спросила их: «Вы почему не были вчера на литературном диспуте о Печорине? Очень интересно прошёл вечер в десятом «Б». Ты знаешь, что они ответили мне? «Мы, Миляуша Багмановна, были на занятиях по электронике в заводском клубе. Это куда интереснее! А что такое диспут? Пустое перемалывание слов. Наши отцы неплохие инженеры. Что они знают у Пушкина? «Евгения Онегина» и «Пиковую даму», да и то по операм. Практически – зачем нам литература?»

И мы впервые горячо поспорили. Мне ни в чём не удалось убедить их. Тогда я пошла к Галине Алексеевне, к Павлу Николаевичу… Оказывается, за последнюю контрольную работу по литературе моим ребятам поставили двойки. По истории еле вытянули на тройку. Ещё раз потолковала с «технариками» и ужаснулась: они политически отстали, почти невежды. И опять же оправдываются оговорочками: «Что было написано Пушкиным, всегда можно узнать из учебника. А вот сконструировать новую машину – это дело!» Они уже не слушают меня, Гаухар!..

– Как же всё-таки с контрольной по литературе? – перебила Гаухар.

– После моих уговоров согласились переписать. «На троечки, говорят, вытянем. Для аттестата нам больше не нужно».

– А в конечном счёте?

– Ты ведь слышала – Бибинур-апа обещает обсудить вопрос на педсовете. Принципиально обсудить. Она тоже обеспокоена однобоким развитием некоторых учеников.

– Что поделаешь, Миляуша, – вздохнув, сказала Гаухар, – всюду свои трудности. Главное для нас – научиться извлекать уроки из собственных ошибок.

Она ободряла девушку, как умела, не зная, что её ожидает не менее тяжёлое испытание.

13

Желающих участвовать в школьной художественной выставке нашлось много. Акназар с увлечением собирал рисунки, записывал имена авторов в особую тетрадку, а рисунки осторожно складывал в большой шкаф. Надо было видеть, с какой старательностью он делал это. Но самое интересное предстояло впереди – разместить экспонаты в большой комнате, выбрать для каждого рисунка место, сообразуясь с падающим светом. Главное руководство перешло теперь в руки преподавателя рисования. Акназар и ещё двое-трое ребят помогали ему.

Наконец наступил день открытия. Особого торжества и шума по этому поводу не было, но посетителей пришло много, и конечно, прежде всего родители участников выставки. Рассматривали рисунки, обсуждали, спорили.

Несколько своих этюдов Гаухар повесила в сторонке от центрального места выставки. Наибольшее внимание привлекал всё тот же портрет Юлдаша. Перед открытием выставки Гаухар доработала портрет, и теперь он выглядел более законченным.

Первым ценителем выставки была Бибинур-апа. Всё осмотрев, она заключила:

– Я, конечно, не могу назвать себя глубоким знатоком, но как педагог убеждена: сделано большое и полезное для школы дело. Что касается ваших рисунков, они с интересом смотрятся и взрослыми, и ребятами.

Со своей стороны она предложила: «После закрытия выставки лучшие работы учеников вывесим в коридоре школы. Каждый рисунок поместим в рамку под стекло». Так и сделали. Широкий и длинный, несколько казённого вида коридор выглядел теперь красочней, уютней.

Но самой большой радостью для Гаухар были перемены, происшедшие в Акназаре. Мальчик стал более сосредоточенным и прилежным в учёбе, не затевал опасных шалостей. Выставка крепче привязала его к школе. Вскоре его перевели в интернат. Внешне Акназар принял это спокойно, – должно быть, заранее подготовил себя к переходу. Всё же заметно было – он как-то сжался внутренне, хотя знал, что не расстаётся со школой, будет учиться в прежнем своём классе. Уходя в этот день с уроков, он взглянул на рисунки в коридоре и, чуть сгорбившись, направился к выходу.

Разумеется, Гаухар наведывалась в интернат, приглядывалась к Акназару и разговаривала с ним. Мальчик ни на что не жаловался. «Мне здесь хорошо, спокойно», – отвечал он. Но голос у него был слишком уж ровный, какой-то неживой.

Гаухар общалась и с воспитателями интерната. Они отзывались об Акназаре хорошо. Правда, чувствуется у него какая-то скрытая озабоченность. Но в конце учебного года почти каждый ученик полон загадочных – то радостных, то тревожных – ожиданий. Может, и на него действует весна.

«Должно быть, я излишне мнительна, – думала Гаухар, заставляя себя успокоиться. – Живут ведь в интернате другие ребята». Она не забывала – у неё и других забот много: надо отвечать за целый класс, необходимо создать у ребят такое настроение, чтобы каждый ушёл на каникулы жизнерадостным, полным лучших надежд и ожиданий.

* * *

Всё как будто складывается неплохо – и с Акназаром, и в классе. Гаухар и сама должна отдохнуть за время каникул, успокоиться после всего пережитого. Следовало трезво оценить определённый отрезок собственной жизни и подумать о будущем.

В выходные дни Гаухар проводит много времени на берегу реки. Иногда встречает здесь тёплый, лунный вечер. Сидит в каком-нибудь тихом местечке под берёзой, прислушиваясь к себе. Вроде бы нет ничего тревожного, только где-то в самых глубоких тайниках души что-то скребёт. Что именно? Скорее всего, это причуды весеннего настроения.

Вот и сейчас она сидит на берегу вечерней Камы, охваченная какими-то неясными чувствами, в голове бродят обрывки противоречивых мыслей. Право, лучше думать о самом простом. Река сегодня удивительно спокойная, и хочется